Чтение онлайн

— Вполне.

— Прекрасно, — сухо произнесла леди Бисли, направляясь к выходу. — В так случае, не заставляйте вас ждать.

Я все еще не понимала, куда пропала малышка. Но, честно признаться, от слов Антонии на душе стало немного спокойнее. Возможно, отчасти она права. Наверное, и правда Бетти стоит оградить от произошедшего хотя бы частично. Я чувствовала, что девушка не лжет, но точно знала, что часть информации она пытается утаить от меня. Но почему? Неужели, боится за жизнь юной леди? Насколько это оправдано?

Я спустилась в холл, где уже толпились гости. На лице каждого была надета прискорбная маска. Поддельные чувства и эмоции — вынужденная мера. Мало кто из присутствующих был в близких отношениях с Мелиндой Флеминг, но скорбеть по ней каждый считал своим долгом и прямой обязанностью. Смерть герцогини — событие масштабное в пределах королевства. Ни для кого не секрет, что Сарский дворец почтит своим визитом сам король Франциск, чтобы попрощаться с покойной. Наверное, поэтому каждый пытался пролить как можно больше слез, чтобы показаться наиболее участливым. От лестных слов и лицемерия мне становилось тошно.

Среди толпы я разглядела мистера Нельсон. Кажется, чудотворец меня тоже заметил. Едва заметно улыбнулся одними уголками губ и кивнул головой в приветственном жесте. В отличие от многих он не был убит притворным горем, не лил фальшивых слез и не сокрушался о преждевременной кончине герцогини. Неспешно попивая аттэку, он будто праздновал свою маленькую победу.

Я отвернулась. Смотреть на чудотворца, которому доверили жизнь ее светлости, было невыносимо больно. Он был изначально не в силах ей помочь, но, тем не менее, продолжал держать марку. Зачем? Ох, боюсь свое предназначение мистер Нельсон исполнил. Он без зазрения совести отправил в объятия Святых Дев герцогиню Сарскую. Думаю, без участия леди Лили — старшей дочери покойной Мелинды — тут не обошлось.

Кстати, где же она?

Среди убитых горем леди в угольно-черных платьях Лили не было.

Вновь раздался протяжный звон колокола, преисполненный болью и скорбью. Настоящей. Неподдельной. Продажные плакальщики зарыдали громче, вторя ему.

На широкой лестнице показался герцог де Буа. Черный камзол был ему мал, мыски модных туфель по-прежнему были горделиво вздернуты к украшенному лепниной потолку. На лице его не было скорби. Лишь страх. Липкий, холодный, заключивший мужчину в свои тесные объятия. В них было трудно дышать, от того грудь герцога Сарского вздымалась не равномерно. Он промокнул платком испарину, выступившую на лбу и на мгновение замер на ступенях. Глаза -бусины заскользили по толпе, которая словно рой мух неустанно двигалась и жужжала, жужжала, жужжала...

Мгновение, и Арно де Буа стал еще бледнее. Превратился в гипсовое изваяние, лишенное каких-либо признаков жизни. Я медленно повернула голову, пытаясь отыскать среди гостей того, кто так сильно испугал герцога. Вскоре мне это удалось. В центре расступившейся толпы стоял его величество король Франциск — потомок правящей династии Пэйн. К нему льнула совсем юная девушка, которая держала его под руку. Очевидно, это была невеста короля — леди Матильда. Молодая и хорошенькая блондинка со вздернутым носиком смотрелась неуместно рядом с королем, который годился ей в дедушки. Но, кажется, Матильду это ничуть не смущало. Оно и понятно. Ее выгода от этого союза была несоизмеримо велика.

Его величество король Франциск замер. Его взгляд — ясный и цепкий — наткнулся на Арно де Буа. В голубых глазах заплясали языки пламени, готовые спалить все, до чего им только удастся дотянуться. И, кажется, первой жертвой всепоглощающего огня станет герцог Сарский, который падет от гнева короля.

Леди без имени

Безжалостные стены дворца сжимались, словно неистово желая убить меня, превратить в груду переломанных костей. Тошнотворно зеленые с вычурной золотой лепниной. Какая безвкусица! Ненавижу! За время моего пребывания здесь они успели мне надоесть до безобразия, до зубного скрежета. А ведь я их даже родными считать не смела.

Я шла все быстрее, мечтая, как можно скорее вырваться из их плена. Ненадолго. Хотя бы на пару минут.

Глоток свежего воздуха с запахом не пролитого дождя — словно отдушина. Частица свободы, от которой голова идет кругом. Так мало и так безмерно много! Достаточно, чтобы почувствовать себя живой.

Несколько холодных капель падают на черный капюшон. Я вздрагиваю. Малейший шорох заставляет мое сердце биться чаще. Мой сон в последнее время — бессмысленное метание на кровати. Стоит сомкнуть глаза, как липкие влажные пальцы стискивают горло, отнимая возможность дышать. Страх следует за мной по пятам. Он никогда не отстает. Он рядом всюду. Даже сейчас стоит за спиной, обжигая щеку своим холодным дыханием.

Плакальщики вновь надрывно стонут, кричат. Будто что -то знают о боли утраты. Продажные души! Ненавижу! И слезы не люблю. Свои в особенности.

С раздражением смахиваю с ресниц соленую каплю. Дождь. Это всего лишь дождь...

Как только все закончится, я покину дворец. Навсегда. Забуду дни, проведенные здесь, как кошмарный сон. Роскошь не может радовать глаз, когда взор поддернут пеленой страха и ужаса. Я смотрю на все сквозь него. Оттого кругом все покрыто липким серым налетом. Его не смахнуть рукой, не смыть чистой водой. Он пропитал в Сарском дворце все. Он отравил мою душу. Словно червь изъел сердце.

Последний жадный вдох.

Пора.

Разворачиваюсь на пятках и стремительным шагом покидаю балкон. На ходу поправляю капюшон, чтобы тот надежно скрывал мое лицо. Со стороны не видно, что мой уверенный шаг отдается дрожью в руках. Каждое движение пронзает тело, словно тысяча острых игл.

Я должна сделать это. Должна отыграть свою роль в этом маленьком спектакле до конца. Последняя преграда, отделяющая нас от цели, уже надломилась. Еще немного и она рухнет. Превратится в груду камней и обломков, убрать которые с пути ничего не будет стоить.

Обернувшись, я убедилась в том, что кроме меня в коридоре никого нет. Все увлечены церемонией прощания. Льют поддельные слезы по женщине, которую даже толком не знали! Было ли кому-нибудь известно, что у нее в душе? О чем ее мысли? Что она предпочитает на завтрак и какое ее любимое платье? Какие сердечные тайны были сокрыты в ее сердце? Кого она по-настоящему любила?

Пальцы сомкнулись вокруг резной ручки. Отступать некуда. Слишком много сил было потрачено. Ежедневно я рисковала собственной жизнью. Глупо, бросить все в шаге от победы.

Тихий скрип нарушает дворцовую тишину. Стоны плакальщиков и говор гостей здесь едва ли слышны. Каждый звук, будто удар в набат. Режет слух, пугает до дрожи в коленях.

Бледные пальцы стискиваю в кулак, пытаясь отрезвить себя болью. Ногти впиваются в кожу, оставляя на ладони красные следы. Тщетно. Паника все равно подступает к горлу. Она безжалостно сжимает его, не дает дышать полной грудью.

— Проклятье, — шепчу сквозь стиснутые зубы.

Словно вода просачиваюсь в образовавшуюся щель между приоткрытой дверью и стеной. Маленькая капля, которая боится утонуть в бескрайнем океане.