Чтение онлайн

Закутанный в толстый серый плащ, он выглядел странно и угрюмо. Сняв треуголку, он медленно приблизился к девушке, оставляя за собой мокрые следы.

— Флер, дитя мое… Дорогая… — начал он и замолчал, словно лишился дара речи.

Девушку охватил такой ужас, что она оцепенела. Флер не могла произнести ни слова, она стояла как вкопанная и пристально смотрела на Арчибальда. Прежде чем он заговорил вновь, ей стало ясно, что привезена отнюдь не добрая весть. И девушка ошеломленно смотрела на него, безмолвно ожидая правды, какой бы жестокой она ни оказалась. Тогда Арчибальд, который, несмотря на свою прирожденную скупость, был человеком добрым и беспредельно жалел Флер, прокашлялся и хрипло сказал:

— Увы, мое дорогое дитя, то, что я должен сообщить, не принесет тебе ничего, кроме огромных страданий.

Молли, заломив руки, подошла к ним ближе, ее лицо стало смертельно бледным. Она напрягла слух, чтобы услышать то, что скажет де Вир. И вдруг Флер издала пронзительный крик:

— Мама!.. Папа!.. Что с ними случилось?!

Арчибальд немного сбивчиво рассказал ей все. Сюда его на самых быстрых лошадях прислала Долли, чтобы он сообщил Флер известие, которое уже достигло Лондона.

Пароход, который утром вышел из Кале, так и не достиг берегов Дувра. И никогда не достигнет… Совсем недалеко от английского берега на него налетел один из самых сильных штормов за всю историю Англии. Подробности еще неизвестны, но люди из береговой охраны утверждают, что пароход затонул и ни один из пассажиров не спасся.

Несчастный Арчибальд, на долю которого еще ни разу не выпадало такой горестной миссии, нервно теребил свою треуголку. Он не смел смотреть в лицо девушке. Он только слышал ее неудержимый плач:

— Боже, имей же сострадание… Имей сострадание… ну сделай же так, чтобы это было неправдой!

Де Вир снова заговорил:

— Дитя мое, как это ни печально, никакой надежды нет. Шторм настолько силен, что волны вздымаются, как горы, и даже самый искусный пловец не сможет добраться до берега.

Флер почти не слышала его. Она истерически кричала:

— Они утонули!!! Мои папа и мама утонули… они навеки покинули меня!!!

— Матерь Божья Мария, спаси и сохрани, — причитала Молли и, будучи примерной католичкой, несколько раз перекрестилась и упала на колени посреди вестибюля.

Перед глазами Флер, казалось, вздымались холодные безжалостные волны… Мама, такая красивая, такая умная, такая добрая… она тонула, тонула в бездонной пучине… она тонула, захлебываясь соленой водою, а волны, жестокие волны низвергались на ее восхитительно красивую голову. Папа, такой веселый и красивый, пытался спасти ее, но тщетно. Смерть поглотила их обоих. Холодная водная могила стала их вечным прибежищем… и они оба приняли эту ужасную, мучительную смерть.

Это было невыносимо для впечатлительной и хрупкой девушки, которую с такой огромной любовью Гарри с Еленой подарили друг другу. И темнота, кромешная тьма накрыла ее. Она рухнула без сознания в объятия преисполненного сочувствия Арчибальда де Вира.

Спустя два месяца в жаркий августовский день Флер сидела напротив Долли в небольшом кабинете в доме в Найтсбридже, который она так весело покидала в предвкушении встречи со своими родителями.

Уже час Долли де Вир непрерывно твердила одно и то же.

— У тебя нет выбора, дорогая. Ты должна сделать так, как тебе говорят, и должна помнить, что, пока тебе столько лет, сколько есть, ты находишься под опекой мистера Нонсила, а также под моею.

Флер молчала. Она почти не поддерживала разговора, как и все разговоры в эти восемь недель. Словно потрясение от страшной трагедии, выпавшей на ее долю, лишило ее дара речи. Она лишь монотонно отвечала: «Да, Долли», «Нет, Долли». Миссис де Вир весьма раздражало это. Будь у нее такая возможность, она решительно поссорилась бы с девушкой.

— Пора перестать горевать, — раздраженно продолжала Долли. — Надо больше интересоваться жизнью. Девушка не может вечно плакать из-за того, что ее родители так трагически утонули… — Она замолчала, ибо поникшая, одетая в черное девушка внезапно вскочила и задвигалась, словно марионетка. Последние слова Долли словно вернули ей силы. Флер посмотрела на кузину отца с такой яростью, что та невольно отпрянула в полном смятении. Лицо Флер было мраморно бледным. Ее глаза, потускневшие от слез, пылали такой ненавистью и вызовом, что даже недалекая Долли испугалась.

Хриплый голос девушки произнес:

— Почему вы не оставите меня в покое? Что же я такого сделала, что вы так мучаете меня? Почему вы не даете мне оплакать маму с папой? О, как я ненавижу вас, Долли! Мне хотелось бы никогда не появляться на свет! Зачем я вообще родилась?! — И слезы нескончаемым потоком полились по щекам Флер. Она устремилась к двери. Миссис де Вир, быстрая, как угорь, успела первой подбежать к двери и загородить девушке путь.

— Почему ты, неблагодарная девчонка, так разговариваешь со мной? — злобно проговорила она, и ее пухлое лицо покраснело от возмущения. — Мы взяли тебя к себе, предоставили тебе кров, а ты вот как благодаришь нас за это! Должна сказать, что я весьма оскорблена твоим поведением.

— Пустите меня! — дрожащим голосом проговорила Флер. — Позвольте мне уйти к себе.

— Нет уж, ты останешься здесь и выслушаешь меня, — возразила миссис де Вир. Низменные мысли витали в ее мозгу; мысли, связанные с будущим осиротевшей девушки… И мысли о Дензиле Сен-Шевиоте. Ведь пока, несмотря на все усилия Долли — увещевания, доводы, упреки, — ей никак не удавалось склонить Флер к встрече с бароном. Тем не менее этот джентльмен постоянно посещал дом де Виров. Мистер де Вир сейчас подолгу отсутствовал. Его старое представительство в Калькутте надо было срочно продать из-за долгов, явившихся следствием денежного кризиса компании, и две недели назад Арчибальд отплыл в Индию.

Поэтому Долли с удвоенной энергией делала попытки бросить Флер в объятия Сен-Шевиота. Ее финансовые дела сейчас находились в таком плачевном состоянии, что она больше не осмеливалась откладывать эту встречу. Она страшно нуждалась в золотых соверенах, которыми барон метафорически позвенел у нее над ухом, и она успокаивала свою совесть, убеждая себя, что все делает «для близняшек», а не ради личной выгоды, только поэтому ей так нужны деньги.

И она закричала злобно и пронзительно: когда сегодня вечером барон прибудет на ужин, Флер должна обрадоваться его приходу. Должна снять траурное платье и переодеться во что-нибудь яркое и женственное. Должна петь и музицировать, чтобы, таким образом, развлекать его сиятельство. А позже, когда останется с ним наедине и когда он сделает ей предложение, обязана будет принять его.

— Этот брак будет устроен мистером Нонсилом и мною, с нашего полного согласия, — кричала Долли.

— Но не кузеном Арчибальдом! Он защитит меня! — перебила Долли вконец испуганная девушка, губы ее дрожали, огромные глаза сверкали.

— Арчибальд сейчас переплывает океан и вернется не раньше Рождества, — победоносно заявила Долли.

Взгляд Флер заметался, как у затравленной лайки. Тут миссис де Вир добавила еще несколько резких слов:

— Пойми, Флер, кончилось то время, когда ты могла перечить мне.