Чтение онлайн

— Что ж, значит, я зайду завтра, — проговорил путешественник.

— Могу я узнать ваше имя, сэр? — поинтересовался клерк.

— А вы разве не узнаете меня? — был ответ.

Клерк, долговязый, неуклюжий молодой человек, пристально вгляделся в покрытое шрамами лицо незнакомца и отрицательно покачал головой.

— Нет, сэр, — ответствовал он.

— Значит, я изменился больше, чем вы, юный Бенджамен Дру, вы стали намного выше ростом с нашей последней встречи.

— Боже мой, сэр, так вы знаете меня?

— Совершенно верно. Вы принимали здесь меня много раз, а до меня — моего дядю. Ладно, неважно, сейчас я не стану открывать вам, кто я. Пусть это будет сюрпризом для мистера Нонсила.

Улыбаясь, джентльмен повернулся и вышел из конторы, оставив клерка в полном недоумении.

Приезжий недолго оставался на морозной серой улице. Он остановил проезжавший кеб, влез в него и назвал кучеру адрес в Найтсбридже.

— Боюсь, мое появление приведет Долли в полное смятение. Как и Арчибальда и всех остальных, — пробормотал он себе под нос.

Снег повалил еще сильней, когда джентльмен постучал медным молоточком в дверь большого дома, выходящего на Найтсбридж-Грин.

Он был крайне удивлен, когда дворецкий сказал ему, что миссис де Вир больше здесь не проживает.

Дворецкий также сообщил гостю, что миссис де Вир снова вышла замуж — полтора года назад — и теперь она леди Сидпат.

— Леди Сидпат? — удивленно переспросил приезжий. — Значит, мистер де Вир скончался?

— О да, сэр, в Индии. Наверное, с тех пор уже миновало два года.

«Увы, бедный Арчибальд! Вот и первая потеря, о которой мне довелось узнать», — подумал джентльмен.

Когда-то он раза два играл с Сидпатом в карты в клубе и каждый раз ему проигрывал.

Приезжий узнал еще, что Долли — леди Сидпат — теперь проживает на Баркли-Сквер [7] . Дворецкий добавил, что две молодые леди, мисс Имогена и мисс Изабелла, по-прежнему не замужем и живут в доме отчима.

Джентльмен со шрамами решил не тратить больше времени на расспросы и направился к Баркли-Сквер.

Он очень обрадовался, узнав, что леди Сидпат дома. Слуга в напудренном парике провел его в красиво обставленную элегантную гостиную. Затем гость произнес:

— Будьте так добры сообщить ее светлости, что я родственник, прибывший из-за границы.

В следующую минуту он услышал в вестибюле пронзительный голос Долли. Двери открылись, и она вошла в гостиную.

Долли была одета так, словно собиралась уходить. Ему бросилось в глаза, что она сильно располнела и не была уже такой привлекательной, как раньше, несмотря на дорогое бархатное платье, соболиную муфту, палантин и изящную шляпку с плюмажем.

Направляясь к гостю, она звонко простучала своими высокими каблучками по паркетному полу.

— Извините меня, сэр, — начала она, — но я не понимаю, что имел в виду Дженкинс, сказав мне, что вы родственник, прибывший из-за границы. У меня нет родственников за…

Тут она замолчала. Ибо подошла ближе к высокому стройному джентльмену и пристально всмотрелась в его лицо. Долли смертельно побледнела, на щеках ее остались пылать лишь румяна. Прижав пальцы к губам, она пронзительно вскричала:

— Боже праведный! Этого не может быть… Не может быть!

— Да, Долли, это я. Гарри Роддни возвратился из своей водяной могилы, — мрачно произнес приезжий. — Возвратился, увы, без своей любимой жены, которая навеки похоронена под жестокими волнами. О, моя бедная красавица Елена!

Последние слова он произносил уже только для себя, ибо толстая леди в мехах и бриллиантах снова громко вскрикнула и упала в обморок.

Гарри Роддни поднял ее, перенес на диван и дернул за шнурок сонетки, призывая слугу. Дворецкий тут же привел служанку, которая бросилась к миледи и вскоре поднесла к ее ноздрям жженые перья. Долли тихо застонала, что-то пробормотала и открыла глаза. Ее хитрые вороватые глазки с ужасом смотрели из-под накрашенных ресниц на человека, который только что представился как Гарри Роддни. Долли вся тряслась, как в лихорадке, и беспрестанно повторяла:

— Гарри! О Боже праведный, Гарри!

— Прошу прощения, кузина, что привел вас в такое состояние, — проговорил он.

Сейчас Долли сидела, выпрямившись, на диване, ее лицо побагровело, глаза бегали из стороны в сторону. Она выглядела так, словно была смертельно напугана. Затем подняла на Гарри глаза, полные страха.

— Да, это он… со шрамами и поседевший, но это именно он. Чем внимательнее я гляжу на него, тем больше уверена в этом.

— Да, вы совершенно правы, это не обман, — тихо засмеявшись, проговорил Гарри Роддни. — Уверяю вас, я не призрак.

Долли дрожащими пальцами приложила к губам платочек.

— Но вы же утонули! — простонала она. — Три года назад вы погибли во время шторма, который обрушился на пароход, пересекавший Пролив!

Гарри уселся на диван и скрестил руки на груди.

— Нет, Долли, я не погиб. Погибли многие другие, а с ними и моя обожаемая жена. Я единственный, кто спасся…

— Тогда почему мы ничего об этом не знали? Где же вы пропадали все это время? Объяснитесь же, иначе я сойду с ума, по-прежнему считая, что вы какое-то привидение!

«О Небо, — подумала она, — если бы он только знал, какой ужас охватил мою грешную душу». Ибо теперь еще один призрак встал перед ее глазами, хотя он существовал только в ее воображении, — изящная фигурка юной девушки, которую Долли так подло предала. Перед ее мысленным взором возникла Флер, отданная ею в руки одного из самых жестоких людей. Она польстилась на деньги, обещанные ей ужасным женихом, чтобы расплатиться со своими грязными долгами. Начиная с того дня, когда Флер пошла под венец с Сен-Шевиотом, Долли, всякий раз лицемерно преклоняя колени в церкви перед Господом, испытывала горькие угрызения совести. Она ничего не знала о Флер, пока не родился тот злополучный ребенок. Что же все-таки произошло тогда? Она даже вспомнить боялась ту кошмарную сцену, когда Сен-Шевиот с яростью и ненавистью орал на нее. Она не осмеливалась вспоминать об этом, ибо из всего, что услышала от Сен-Шевиота, ей запомнилось лишь одно — что Флер надо отдать на растерзание собакам.

Она сидела, дрожа и обливаясь потом, и слушала историю своего кузена.

А случилось вот что. После того как пароход затонул, Гарри, оказавшись в воде, попытался спасти тонущую жену, но тщетно. Красивую головку Елены накрыло гигантской волной, и все попытки Гарри что-нибудь сделать пошли прахом. Потом он схватился за плывущий ему навстречу рангоут [8] , несмотря на то, что был измучен и продрог в воде, умудрился продержаться несколько часов. Каждый раз, вспоминая эту страшную катастрофу, он вздрагивал; словно наяву пред ним возникал опрокинувшийся пароход, который увлекал с собой Елену. Ему слышались стоны раненых и тонущих людей, отчаянные крики тех, кто еще боролся с волнами. На его глазах людей поглощала вода, когда у несчастных иссякали силы.