Чтение онлайн

Зимой, когда местность покрывалась густым слоем снега, а башни замка блестели, словно отделанные бриллиантами, Клуни напоминал собой иллюстрацию из какой-нибудь книжки сказок. Стояла зима, когда Шарлотта Гофф поселилась в маленьком домике из серого камня, со стеклянными окошками, который, словно страж, располагался возле ворот. Весною девочка впервые почувствовала любовь к Клуни и с тех пор считала замок самым прекрасным местом в мире.

Однажды ясным апрельским днем она прогуливалась по знаменитой вязовой аллее, наслаждаясь теплом весеннего солнца, лучи которого мягко согревали ее лицо. После долгих лет, проведенных в мрачном закопченном домике тетушки Джем, деревенская жизнь навсегда очаровала Шарлотту.

Эта аллея, служившая подъездной дорогой к замку, простиралась на четверть мили и была обрамлена высоченными вязами. Подле них росли рододендроновые кусты, которые совсем скоро распустятся алыми цветами. На вершинах деревьев свили гнезда грачи, сейчас они кружили с пронзительными криками.

Под мышкой Шарлотта держала две книги — одну по истории Франции, другую — томик поэм Китса. Была половина третьего — этот час она обычно проводила со своей покровительницей, леди Чейс. Ибо в течение последних четырех лет ее школой являлась огромная библиотека замка, вдвое превосходящая размерами и количеством редчайших книг библиотеку в доме Чейсов на Итон-Сквер.

Благодаря леди Чейс неразвитая двенадцатилетняя девочка превратилась в юную образованную леди, которой скоро должно было исполниться семнадцать лет. Она отлично владела французским, неплохо знала французскую и английскую историю, великолепно играла на пианино, обучилась танцам и рисованию. Но оставалась по-прежнему той Шарлоттой, которая не умела шить. И леди Чейс в конце концов отказалась от тщетных попыток увлечь свою протеже вышиванием и тканием гобеленов, чему сама предавалась с огромным удовольствием, проявляя недюжинное мастерство.

Когда Шарлотта подошла к широкой мраморной террасе дома, она на секунду остановилась, чтобы еще раз полюбоваться видом, который никогда не надоедал ей. В это время года лужайки напоминали собой изумрудного цвета бархат. Все деревья покрылись набухавшими почками. Буковые деревья уже нежно зазеленели, им еще предстояло стать темно-коричневыми. По обеим сторонам террасы возвышались два тюльпановых дерева, которыми так восхищалась леди Чейс.

Все четыре года Шарлотта жила с мистером и миссис Форбс, смотрителями замка. Она никогда не общалась с гостями, навещавшими хозяев Клуни. И лишь изредка вспоминала свою старую жизнь и дядю Альберта, который очень быстро воссоединился со своей сестрой на небесах. Однажды он сильно напился в «Трех колоколах», шатаясь, вышел на проезжую часть и случайно угодил под колеса проезжающего кеба. Так у Шарлотты не осталось ни одного родственника в этом мире.

С тех пор как тетушка Джем отдала Богу душу, жизнь Шарлотты сильно переменилась. Леди Чейс, понимая всю плачевность состояния дел в убогом домике в Пимлико, сразу же договорилась с дядей Альбертом, что увезет его племянницу в Клуни.

— Мне бы хотелось дать девочке необходимое образование. Она очаровательная, красивая малютка и очень понравилась мне, — сказала ее светлость. И мистер Дарнли, совершенно не представлявший, что делать с бедным ребенком, оставшимся на его попечении, с благодарностью препоручил Шарлотту заботам благородной леди.

Джозеф и Нан Форбз, смотритель и его супруга, были необразованные, но очень достойные и уважаемые люди, не имевшие собственных детей. Они только обрадовались возможности удочерить протеже ее светлости, находя Шарлотту очень покладистой и привлекательной. Скоро их сердца были окончательно покорены ее красотой и обаянием.

В последующие годы Шарлотта постепенно росла, крепла, становилась все изящнее. Она обожала деревню и очень быстро запомнила названия всех птиц, цветов и деревьев. С огромным наслаждением занималась она с миледи различными предметами, часто сидя у ног своей благодетельницы. Ее светлость порой говорила ей:

— Я с огромной радостью учу тебя, малышка, ибо ты впитываешь знания, как солнце — росу.

Однако ее светлость не намеревалась вводить Шарлотту в milieu [18] , предназначенный не для нее. И Шарлотта делилась простыми радостями со своими приемными родителями. Приезжавшие в Клуни гости редко видели молодую красивую девушку. Вивиан почти никогда не бывал в замке. Закончив Итон, он поступил в Оксфорд.

Когда же Шарлотта виделась с ним — что случалось крайне редко, — она по-прежнему смотрела на него, как на принца из волшебной сказки. Он повзрослел, возмужал, стал более общительным и всегда знал, чем занять свой досуг. Во время каникул Клуни заполоняли его друзья, которых он часто приглашал в замок. Однако изредка он удостаивал своим вниманием красивую девушку, которой покровительствовала его мать. Тогда он заходил в домик смотрителя и беседовал с ней. В эти редкие минуты Шарлотта зачарованно слушала, как он похвалялся своими победами и различными озорными выходками, причем делая это только для того, чтобы увидеть, как кровь приливает к ее щекам и она восклицает: «О милорд!»

Он всячески поддразнивал и шокировал ее, однако, в свою очередь, любовался ее внешностью. Как-то раз он небрежно заметил, что она стала «чертовски привлекательной». Это ее испугало. Однако она не понимала, почему Форбзы, слушая ее восторженные отзывы о золотоволосом молодом джентльмене, многозначительно переглядывались, а потом опускали глаза. Она замечала, что они недолюбливают его светлость. Однажды миссис Форбз сказала:

— Не верь тому, что говорит тебе этот молодой человек, дитя мое. Ее светлость — ангел, а вот в молодом милорде поселился дьявол.

В ответ Шарлотта лишь весело рассмеялась. Она считала, что мир и все существующее в нем — замечательны и прекрасны. Она не видела какого-нибудь настоящего порока и опасности в Вивиане. В ее золотистых глазах светилась сама невинность. И как только он уезжал в Оксфорд, Клуни казался ей опустевшим и грустным.

Когда его светлость пребывал в Клуни и ей доводилось наблюдать, как он вместе со своими приятелями верхом выезжает из ворот, она завидовала красивым и роскошно одетым молодым леди, ехавшим рядом с ним и называвшим его Вивиан! Ей страстно хотелось когда-нибудь появиться на прекрасном балу или званом вечере, которые в дни каникул все время давались в замке, и разделить его жизнь, его радости. Однако подобные мысли она держала при себе, в глубине души.

В тот день, когда Шарлотта поднималась по мраморным ступеням террасы, радуясь свежераспустившимся бутонам цветов, растущих в огромных клумбах-вазах, она случайно столкнулась с Вивианом. Он был одет небрежно и наспех, в легком бархатном камзоле и пестром галстуке. Ее сердце невольно подскочило от волнения, и ей подумалось, что он, как всегда, похож на молодого бога. Ее неопытный глаз не замечал темных кругов у него под глазами, устало опущенных кончиков рта, сжатых в напряжении изящных пальцев, что явно свидетельствовало о расстроенных нервах его светлости.

Ведь он вел порочную, развратную жизнь, полную кутежей и безобразий, о чем его святая мать совершенно не догадывалась. Он по-прежнему умудрялся обманывать ее, как и своего оксфордского наставника. В последнюю сессию его чуть не исключили, и он избежал этого лишь благодаря тому, что старший инспектор когда-то был знаком с его отцом и горячо любил и уважал его. Почтенный господин к тому же пожалел овдовевшую леди Чейс. Однако сделал молодому человеку последнее строгое предупреждение.

Какое-то время Вивиан вел себя тише воды, ниже травы. Однако в душе он был великим негодяем и обманщиком и не мог долго воздерживаться от низменных поступков. Он не собирался прилежно учиться или поубавить свой пыл и отказаться от грязных привычек, ибо его давно привлекали только вино и женщины.