Чтение онлайн

Сегодня он чувствовал «чертовскую усталость». Он вознамерился через лес направиться к дому некоей дамы, о которой леди Чейс даже слыхом не слышала. Это была разведенная женщина по имени Рома Грешем. Когда-то миссис Грешем слыла уважаемым членом лондонского общества. После развода она свернула на такой жизненный путь, от которого чистые и непорочные женщины, вроде Элеоноры Чейс, приходили в ужас. Человек, ради которого миссис Грешем рассталась с добродетелью, умер прежде, чем она успела выйти за него замуж. В тридцать лет она была по-прежнему красива и жизнерадостна. Любовник завещал ей достаточное количество денег, и она могла вести тот образ жизни, который ей нравился. Одновременно чувственная и корыстолюбивая, она постоянно меняла любовников. Последний из них, некий распутный баронет, снял для нее, а также для себя дом — деревенская местность была превосходным «прикрытием» для удовлетворения его низменных желаний. Миссис Грешем устраивала дикие оргии с карточной игрой, вином и танцами для своих и его приятелей. И им очень нравился Вивиан, который проводил в их доме больше времени, чем у себя.

Заметив Шарлотту, он отбросил сигарку. Каждый раз, возвращаясь из Оксфорда, он все больше поражался ее быстро расцветающей красоте. Испорченный пошлыми женщинами, с которыми встречался, он в конце концов устал от размалеванных физиономий приятельниц миссис Грешем, а также от легкомысленных высокородных леди из его собственного круга. И Шарлотта Гофф все больше и больше интриговала его. Как он часто говорил себе, в ней было «je ne sais quo» [19] , что очаровывало его. Она одновременно сочетала в себе наивного ребенка и образованную умную девушку, воспитанную его матерью. Солнечные лучи касались ее бронзовых волос, превращая их в чистое золото. Двигалась она с не осознанной ею самой дивной грацией. Ее светло-синее платье было домотканым, без каких-либо украшений, однако Вивиан, будучи сибаритом и донжуаном, сейчас видел в ней нимфу из древнегреческой классики, которую ему приходилось зубрить в Оксфорде — к его огромному неудовольствию и скуке. Однако, глядя на Шарлотту, он испытывал что угодно, кроме скуки. Остановившись, он отвесил низкий поклон, как подобает при встрече со знатной дамой.

Затем процитировал:

Шарлотта с порозовевшими щеками и учащенно бьющимся сердцем заставила себя засмеяться.

— Ваша светлость не должна бы говорить мне подобные вещи, — с робкой улыбкой проговорила она.

Вивиан небрежно усмехнулся.

— Дитя мое, ведь не я же сочинил эти романтические строки, а Перси Биши Шелли.

Она кивнула и сказала:

— Ее светлость давала мне читать множество прекрасных стихов Перси Биши Шелли.

Вивиан медленным, придирчивым и чувственным взглядом рассматривал перламутровую кожу Шарлотты, округлость ее рук, изящные запястья и икры, длинные тонкие пальцы. Порой он сомневался в происхождении этой красивой девушки. Ведь она казалась ему гораздо аристократичнее многих особ его круга. И его мать тоже часто отмечала это.

Они почти ничего не знали о предках Шарлотты, о ее родителях, родственниках, если не считать рассказов старого пьяницы дяди Альберта о ее красавце отце и прелестной матери, которые так трагически и скоропостижно скончались во Франции.

Вивиан дотронулся кончиком пальца до золотистого локона, ниспадавшего на плечо Шарлотты.

— Прелестная штучка, — проговорил он. — Мистер Шелли, безусловно, имел в виду тебя, когда писал свои стихи. Вообще-то я равнодушен к поэзии, но как только увидел тебя, идущую мне навстречу, мне тут же припомнились эти строки.

Шарлотта задумалась. Не считая визитов в замок, она вела строгий, уединенный образ жизни. Она почти не знала окружающего ее мира и не могла верно оценить льстивые слова такого человека, как Вивиан. Совсем не обратить внимания на подобный комплимент было невозможно. И она невольно отметила его.

Вивиан наблюдал, как трепещут ее пушистые ресницы. Ему надоело скучать на террасе, и его охватило гнусное желание показать этой непорочной, чистой девушке, что такое страсть мужчины. Он был уверен, что если завлечет ее в свои объятия, то она ответит на них, ибо видел, как глубоко тронули Шарлотту его слова.

— Когда ты заканчиваешь уроки? — вдруг тихо, но напористо спросил он.

Она нервно прижала книги к груди.

— Полагаю, в половине четвертого, милорд.

— Сколько раз я просил не обращаться ко мне таким образом!

— Я не могу называть вас Вивианом.

— Можешь и будешь.

Она обомлела, ибо встретила его горящий взор. Внезапно она испугалась.

— Меня ожидает ваша матушка… Вивиан, — прошептала она имя, так часто возникавшее в ее мыслях и молитвах. Да, да, по ночам она молилась за этого золотоволосого принца из ее снов, а если при ней кто-нибудь плохо отзывался о нем, то она пропускала эти слова мимо ушей.

— Когда закончишь заниматься, я буду здесь, — сказал Вивиан и снова ласково коснулся ее локона кончиком пальца.

Через огромное французское окно она устремилась в библиотеку, где ее ожидала леди Чейс. Молодой человек уселся верхом на перила балюстрады, извлек из золотой табакерки сигарку и закурил. Глаза его прищурились. Мысли были похотливые и мерзкие. Не впервые он ощущал сладострастное влечение к Шарлотте Гофф. А в своей молодой, но уже испорченной жизни он редко не получал того, чего хотел. Он не отказывал себе ни в чем, добывая все с помощью своей неотразимой внешности, денег и титула. Как только он оказывался вне досягаемости взглядов матери и сэра Гарри Коделла, своего опекуна, тут же сбрасывал личину добродетели, которую носил при них. К счастью для Вивиана, сэр Гарри сильно захворал, и в последние годы молодой человек только один раз предстал перед бдительным оком старого генерала. Тогда он и получил строгое предупреждение.

Шарлотта была не первой невинной девушкой, которую возжелал и хотел соблазнить Вивиан. Одна из несчастных шестнадцатилетних девочек уже родила от него ребенка, который умер, а несчастную опозоренную девушку увезли родители, получив от Вивиана значительную сумму денег. Молодой человек был лишен не только нравственных устоев, но и простого уважения к непорочности. Ничто не могло удержать его от потакания своим желаниям, кроме страха лишиться денег, которыми его снабжала великодушная мать.

Он знал, какое будущее миледи предуготовила Шарлотте. Как только ей исполнится семнадцать, она отправится во Францию к близкой подруге Элеоноры Чейс, княгине де Ляролл. У княгини были маленькие дети, которым требовалась учительница английского. Дамы договорились, что молодая Шарлотта проживет год или два в огромном замке в Фонтенбло, обучая младших представителей рода Ляролл всему, что знает сама.

Когда Вивиан впервые услышал о намерениях матери, он пришел в уныние. Ведь он так привык время от времени видеть эту обворожительную девушку и, когда ему было скучно, разговаривать с нею. Кроме того, он понимал, что наверняка произойдет с ней во Франции. Несомненно, какой-нибудь пылкий молодой француз, очарованный ее красотой, станет ухаживать за Шарлоттой. А Вивиану хотелось первым коснуться этих алых губ, пленительный изгиб которых словно создан для поцелуя. Хорошо разбираясь в женщинах, он был уверен, что за внешней детскостью и лилейной невинностью девушки скрывается страстная натура. Она многим сможет одарить мужчину. И Вивиан не собирался допустить, чтобы такое сокровище уплыло от него во Францию.

Он опустился в огромное плетеное кресло и стал обдумывать свой безжалостный план соблазнения Шарлотты.

Шарлотта сидела с Элеонорой Чейс в прохладной библиотеке среди книг, которые так страстно любила. Сначала она прочитала на английском эссе о Китсе, затем сделала краткий обзор событий Французской революции. После занятий с миледи в гостиной состоится урок игры на большом рояле. Девушка очень любила эти уроки, которые ей давала пожилая дама по имени мисс де Уинтер, живущая в Харлинге.