Чтение онлайн

И он как можно любезнее стал отвечать доктору; бормотал какие-то слова насчет состояния разума Шарлотты… она очень нервна, и с ней трудно общаться, посему он очень мало времени уделяет ей… ему очень жаль… но, разумеется, он будет более внимательным и станет как можно лучше заботиться о ней, а когда появится возможность, уговорит ее поехать вместе с ним и детьми в какое-нибудь место с мягким климатом, например, на Мадейру, где она быстро придет в себя.

Врач прервал лорда Чейса. Он не верил ни одному его слову, ибо уже давно составил свое особое мнение о Вивиане, причем весьма нелестное, и испытывал глубочайшее сострадание к его несчастной красавице жене.

— Леди Чейс постоянно просит о свидании с дочерью по имени Элеонора, — сказал доктор. — Я бы посоветовал вам, лорд Чейс, привести девочку к матери, и немедленно.

Вивиан начал что-то говорить, ссылаясь на то, что Элеонора совсем недавно переболела инфекционным заболеванием и он считает неосмотрительным подвергать такому большому риску ее мать. Конечно, добавил лорд Чейс, он немедленно прислушается к совету столь выдающегося врача. И маленькую Элеонору, закутанную в огромную шаль, привели к матери и усадили на постель. Заспанная, но взволнованная, девочка кинулась к лежащей без движения матери.

— Мама, мама, дорогая мамочка! — закричала она.

Мужчины, находившиеся у постели больной, увидели, как Шарлотта открыла глаза. Блестящие от лихорадки и боли, они остановились на ребенке. Тут же лицо Шарлотты порозовело, и она нежно обняла хрупкое тельце дочери.

— Мама, о мамочка! — лепетала Элеонора, положив кудрявую головку на огромную вышитую подушку.

Выражение муки на лице Шарлотты сменилось счастливой улыбкой. И она умиротворенно вздохнула.

Спустя несколько минут мать и дочь, сжимая друг друга в объятиях, мирно уснули рядом. Сиделка, расположившаяся возле камина, наблюдала за ними и только удивлялась происходящему в этом огромном доме. Вскоре в помещении для слуг она узнала обо всех слухах и домыслах на этот счет.

Наступил еще один угрюмый зимний день. Снег и ветер сменились мокрым дождем. В Клуни же тем временем состоялось много знаменательных событий.

Шарлотта по-прежнему была серьезно больна, нуждалась в тщательном уходе и полнейшем покое. Посетители не допускались в замок, чтобы не потревожить ее. Вивиан приказал слугам исполнять малейшие прихоти Шарлотты. Маленькую кроватку Элеоноры перенесли в спальню матери, ибо, оказалось, больная успокаивается только тогда, когда видит свою любимую дочь, с которой ее так долго разлучали.

Нянька увезла Беатрис и Викторию в особняк на Итон-Сквер. За ними туда последовал и Вивиан. Это тоже произошло по желанию Шарлотты. Она не могла видеть лживое, в красных прожилках пьяницы, лицо мужа или слышать его лицемерный голос, спрашивающий о ее здоровье и обещающий никогда больше не повторять того, что было раньше.

Шарлотта попросила Флер приехать к ней. Миссис Марш незамедлительно прибыла в Клуни в сопровождении своего супруга. Увидев, как похудела, осунулась и побледнела ее молодая подруга, миссис Марш пришла в ужас. Но как только заботы о Шарлотте взяла на себя Флер, здоровье больной пошло на поправку. Ведь помимо Флер с ней рядом находилась ее любимая Элеонора! И вот для Шарлотты наступил период блаженного счастья. Пришло время, когда она успокоилась и вновь услышала в этом доме такое почти забытое имя — Доминик Ануин. Что касается Вивиана, так тот все еще пребывал в Лондоне, убивая время игрою в карты, в кости и пьянством со своими приятелями.

Однажды мартовским утром Шарлотта наконец почувствовала себя вполне хорошо. Она сидела у камина со своей старшей дочерью и подругой. Шарлотта заметно поправилась, лицо ее утратило болезненный вид, сейчас она выглядела почти такой же красивой, как раньше. Снова в ее жизни появились музыка, книги и веселый смех. Ей казалось, будто ее покойная свекровь вернулась в Клуни, и она, сияющая от счастья девочка, снова училась, приобретая знания. Ибо Певерил, ее постоянный собеседник, был не только хороший художник, но и философ.

Флер отослала Элеонору с каким-то мелким поручением и, когда та вышла, протянула Шарлотте утреннюю газету. Развернув ее, Шарлотта увидела фотографию мистера Ануина, беседующего с каким-то человеком.

Шарлотта отодвинула газету, огляделась вокруг, затем посмотрела в сад. Его затянула туманная пелена, деревья и кусты стояли мокрые от дождя. Погода по-прежнему оставалась холодной и пасмурной. Все же март оказался неприятным и суровым.

— Мне хотелось бы съездить в Лондон. Возможно, мне удастся встретиться и поговорить с мистером Домиником Ануином еще раз, — тихо проговорила она.

— Он прекрасный человек, и я не вижу причины, почему бы вам не насладиться его дружбой, дорогая, — промолвила Флер.

Шарлотта вспомнила о сумасшедшей ревности Вивиана и его неприязни к приемному брату Сесила. И она честно сказала Флер, почему их дружбе никогда не суждено состояться.

— Как печально, — вздохнула миссис Марш.

— А мне еще больше, — призналась Шарлотта тоскливо.

— Моя бедная милая подруга, — сочувственно проговорила Флер.

Глаза Шарлотты наполнились слезами.

— Я так счастлива сейчас, когда вы и Певерил со мной, — сказала она. — Я радуюсь нашей дружбе, тому, что могу свободно мыслить и говорить; с наслаждением наблюдать за тем, как моя любимая маленькая дочь снова становится счастливой и здоровой. Но всему этому рано или поздно придет конец. Сегодня с утренней почтой я получила письмо от Вивиана. Он хочет в первую неделю апреля увезти нас всех за границу.

— Разве вы не можете жить порознь с этим безумным грубияном? — горячо спросила Флер, от всей души желающая защитить Шарлотту от всех напастей.

Шарлотта улыбнулась, глядя на красивое лицо своей седоволосой подруги.

— Нет, увы, это невозможно. Я предлагала ему разойтись, но он даже слышать об этом не желает. Он только все усложняет, убеждая меня, что вновь исправится, перевернет новую страницу в нашей жизни и тому подобное. Но ведь это только потому, что он испугался несчастного случая, произошедшего со мной, и моей болезни из-за него. — И тут она с грустью прибавила: — Как только он вернется ко мне, то вновь станет самим собой.

— Знаю, ибо точно таким же человеком был Дензил Сен-Шевиот, — кивнула Флер, содрогаясь при воспоминании о бывшем муже.

— И еще мне надо постараться больше любить остальных моих девочек, — произнесла Шарлотта, нахмурившись. — Но почему-то они кажутся мне не моими детьми, а только его. Они такие холодные, безразличные, грубые и всегда выступают против меня, на стороне этой гадкой женщины, их няньки, — вздохнула она печально.

— Безусловно, вам следует настоять на ее увольнении, — с возмущением в голосе проговорила Флер.