Чтение онлайн

Помимо всего прочего, я до сих пор не могла разгадать, как все это было проделано. Три женщины в один голос утверждали, что вся компания постоянно находилась вместе. Исключение составлял Скворцов, который отлучался на пару минут, чтобы отнести коктейли в столовую, но в этот момент его видела я сама и не заметила ничего подозрительного. Так как яд попал в коктейли? И кто заколол бонвивана Сальникова?

Увлекшись расследованием, я совсем позабыла про еду, желудок сварливо напомнил о себе громким бурчанием. В этот момент я как раз поравнялась с витриной роскошной итальянской кондитерской с романтическим названием «У Луиджи», где как на грех имелся полный ассортимент свежайших пирожных. Слишком дорого, – решила я, но желудок взвыл во весь голос. Парочка случайных прохожих недоуменно заозирались. Была не была. Одно пирожное и чашечка кофе меня не разорят. В конце концов, даже доморощенный частный детектив имеет правло на обеденный перерыв.

Я решительно вошла в зеркальные двери.

Действительность нанесла мне сокрушительный удар где-то на полпути к цели. Затейливо украшенный зал кондитерской был уставлен столиками, за одним из них сидел Крылов. Он был облачен в дорогой костюм пастельных тонов, что не мешало ему выглядеть давно некормленой хищной птицей. Но не его зловещий вид заставил меня резко затормозить, лихорадочно ища пути к отступлению. Захар Ефимович был не один. На соседнем стуле, как павлин на жердочке примостилась длинноволосая фея. С точки зрения изготовителей куклы Барби это была просто идеальная модель: длинноногая зеленоглазая блондинка с роскошной фигурой и улыбкой чеширского кота, навернувшегося с очень высокого дерева, женщина с зелеными глазами, холодными как сталь, и с фальшивыми манерами, которыми она пытается сгладить невыгодное впечатление от этих глаз. Похоже, ей всю жизнь приходится притворяться. От нее веяло болотным сквозняком, как от русалки.

Бежать было поздно, любое резкое движение привлекло бы внимание воркующей парочки, а мне не хотелось выглядеть трусихой в его глазах.

Пока я мечтала о том, чтобы взять и раствориться в воздухе, меня заметили. Крылов удивился, но немедленно сделал вид, что рад меня видеть и пригласил за стол, украшенный пунцовыми розами и ароматическими свечами, плавающими в золотой вазе в форме гондолы.

Зеленые глаза русалки окинули меня оценивающим взглядом, и тут же их прикрыли скромно опущенные ресницы. Этот взгляд решил все. Девчонка поставила мне двойку с минусом по шкале конкурентоспособности. По ее мнению мужчины, насмотревшись на рекламных красоток, желали себе в подружки если уж не сами оригиналы, то хотя бы хорошие копии, так что у меня с моими аппетитными округлостями и животиком-думочкой не было ни единого шанса. Тем лучше, – подумала я, злорадно наблюдая как фея ковыряет десертной ложечкой фруктовый салат, зато я могу есть все, что мне захочется – терять-то мне нечего!

Я выпила белое вино, заказанное Крыловым специально для меня, и слопала штук пять вкуснейших пирожных. То ли от вина, то ли от того, как одобрительно поглядывал в мою сторону Захар, мне стало весело. Я выложила кое-что из того, что узнала сегодня в больнице, благоразумно умолчав о том, что разведала о нем самом.

С вином я явно переусердствовала. Мне стало казаться, что Захар не просто внимательно меня слушает, но и смотрит как-то по-особенному. Мне это нравилось.

Оставшаяся не у дел русалка мрачнела на глазах. Но не сдавалась. Она поглядывала на Крылова своими зелеными глазами и извивалась, как кошка, готовая запрыгнуть на колени. Она пыталась даже заговорить, но все время захлебывалась собственной яростью. Дурашка! Зря она так кипятится. Победа всегда достается русалкам, так что грешно ревновать к моему маленькому успеху, продиктованному сиюминутной блажью вожделенного олигарха, которого явно забавляла и ее ревность.

Мой внутренний голос, захлебываясь в белом вине, отчаянно сигналил: «SOS»! Когда температура за столиком достигла точки кипения, я вежливо отпросилась в туалет. По правде говоря, я собиралась свалить по-тихому, так как спектакль явно затянулся и в туалет заглянула только для видимости. Собственное отражение в зеркале отрезвило меня похлеще ледяного душа. Вылитый пятачок! Глазки щелочки, затерявшиеся среди пухлых пунцовых щечек на мой взгляд могли соблазнить разве что слепого. Счастье, что это лицо я видела каждое утро и не слишком расстроилась.

Туалет в заведении поражал своей роскошью. Кругом хрусталь и мрамор, унитаз, и тот с музыкой! Подивившись на гламурные чудеса, я собралась было восвояси, но тут в пафосный уголок задумчивости ворвался ураган. Русалка загородила мне выход. Ее взгляд не сулил ничего хорошего.

– Можно мне пройти? – спросила я на всякий случай.

– Размечталась! Ты на кого замахиваешься, свиноматка?

– Ни на кого, – смиренно ответила я, стараясь не обижаться на «свиноматку». Мало ли что: дамочка настроена решительно и явно не намерена выпускать добычу из костистых лапок. – Вы зря волнуетесь. Захар Ефимович на меня даже не смотрел.

– Смотрел? Не обольщайся! – Она расхохоталась, как голодная гиена. – Если и заметишь его внимание, то только в одном случае – если он приглядывает тебя на холодец!

– Да что это такое, в конце концов!.. – не выдержала я, но договорить не успела – русалка набросилась на меня и в одно мгновение сбила с ног.

Некоторое время мы, визжа и царапаясь, катались по кафельному полу. Я молотила руками почти в слепую, пару раз кулак угодил во что-то мягкое, отозвавшись особенно громким воплем. Но силы явно были не равны. Закаленная в боях жилистая девица сражалась как тигр, и все время норовила пустить в ход ноги. В конце концов, она затащила меня в кабинку и попыталась макнуть головой в унитаз, но тут на мое счастье наши крики услышал кто-то из персонала. Нас растащили.

Если моя спарринг-партнерша выглядела плачевно – порванные колготки и подбитый глаз, – то мой собственный вид был ужасен. Одежда – в клочья, волосы, которые я обычно скалывала в пучок, висят мокрыми водорослями, физиономия красная, как свекла. Пока я подсчитывала потери, в дверях нарисовался сам предмет боксерского поединка – господин Крылов. Его появление не порадовало не только меня – мне уже все было по барабану – но и русалку. Возникла неловкая пауза. Обозрев поле битвы, Захар не изменил выражение лица, только стиснул руку в кулак.

– Пошли, – бросил он мне через плечо, круто развернулся и вышел, даже не поинтересовавшись, последую ли я приказу. Не знаю почему, но я безропотно поплелась следом. Русалка заверещала, бросилась было на меня, пытаясь остановить. Я испуганно присела и приготовилась ко второму раунду. Захар Ефимович, не торопясь, поднял большую руку, без напряжения ухватил красотку за шиворот, пригвоздив ее к месту, и спокойно сказал:

– Полегче, детка.

Мы загрузились в машину. Наверное, я должна была чувствовать себя победительницей, но мне было противно. И стыдно. Если бы не превратившаяся в лохмотья одежда, я никогда бы не воспользовалась помощью Захара. Он вынудил меня, и я почти ненавидела его за это. Крылов тоже пребывал в мрачном расположении духа. На меня не смотрел, вел машину молча.

Я посмотрела в окно, чтобы не видеть его высокомерный затылок и вдруг обнаружила, что мы едем не в дом Сальниковых, а совсем в другую сторону. Я тут же напряглась и нервно заерзала на сиденье. Куда меня везет этот бывший бандит? Или не бывший?

Захар Ефимович почувствовал мое беспокойство, словно имел глаза на затылке.

– В чем дело?

– Ни в чем, – храбро соврала я.

Он так резко затормозил, что меня швырнуло вперед. Крылов обернулся, взглянул на меня, вслед за головой медленно развернул свой неуклюжий корпус, заслонив свет из окна. Мне захотелось зажмуриться. Его и без того неживые глаза, которые я увидела так близко, вовсе остановились.

– Не ври мне, Катя, – сказал он спокойно, но мне почудилась в его голосе угроза. – Чего ты боишься?

– Я не боюсь. Просто… а куда мы едем?

– Увидишь. Скоро.

– Я не хочу скоро. Я вообще не хочу. Мне надо домой. Можно я выйду?

Не дожидаясь разрешения, я ухватилась за ручку двери, но он меня опередил. Щелкнул центральный замок, двери заблокировались.

«Это конец», – подумала я тоскливо.

– Объясни, наконец, что тебя так напугало? – потребовал мой похититель. Терять мне было нечего, и я спросила напрямик: