Чтение онлайн

Не умертвляющая нежеланных южанок, точно?

– Ай! Ауп-ф-ф… У-у-у… – в сердцах сыпала междометиями, поскольку ругаться так и не научилась.

– Это ташерская баня. Как согреешься, переложу на деревянную скамью…

– А разве не сразу на деревянной скамье положено?

– Этоташерскаябаня, – с упором на второе слово повторил герцог.

Жар от нагретых до неприемлемой температуры камней пробирался под кожу, обжаривал кости, обугливал внутренности…

– Вы преувеличиваете страдания, ланта Экарте, – нахмурился Нетфорд и сосредоточенно плеснул какого-то варева на каменку в углу. Оттуда к моему озябшему носу заструился кипящий пар. – Лето в вашем родном Эшере намного жарче.

Я зажмурилась, позволяя пару вскипятить мою южную кровь. Хотя я все сильнее укреплялась в мысли, что под предлогом оздоровления Нетфорд помогает своему брату овдоветь.

«Пыточную» парную освещали голубые кристаллы. Глаза не нашли ни одной огненной чаши. Неужели из-за моей самодеятельности погасло вообще все?

– Мой огонь… мой…

– Не бойся, в храме его еще достаточно. И хватит до весны, – Нетфорд с азартом растер мою красную спину какой-то шершавой губкой. Возможно, содрал и кожу, но боли я уже не ощущала. – Той ночью мы раздули очень крепкое пламя…

Той ночью. Да… Мысли о «третьей, Великой» заползли в разнеженное тело. Мышцы еще кололо от резкой смены холода на жару, кости ломило, но магическая пустота внутри уже не ощущалась так болезненно.

– Твой огонь в тебе. Просто он испугался, спрятался, – прошептал Нэд, поправляя мокрые волосы на моем затылке. – Но он где-то внутри, я ощущаю его до сих пор. Только очень, очень слабо… Это наша тропа, Эль. Наша тропа.

Я сонно зажмурилась. Какая тропа? И почему владыка Предела не в ужасе от того, что я утратила родовое пламя? Поерзав щекой на горячем полотенце, я отключилась.

В себя пришла уже в постели под голубым балдахином. Меня окружали знакомые подушки, знакомые кресла, знакомые шторы… Супружеские покои младшего герцога. Последние минуты в которых были настолько кошмарны, что вытолкнули меня зимой за южные ворота!

Здесь в чашах горел огонь, но я не чувствовала с ним родства. Будто наша связь ослабла или вовсе оборвалась.

В покоях было людно. Пожилая Фенора суетилась над подносом, от которого шел дурманящий запах горячего бульона. Леди Кетрисс сидела в кресле, отрешенно глядя перед собой и тыкая иглой в незавершенную вышивку. У окна топтались сир Эверхар и храмовник, тот самый, что рисовал серебристую вязь на моей руке.

Эйдан стоял за плечом леди Кет и выглядел безучастным. Грудь распирало желанием спросить, что случилось с братьями в том изнаночном мраке за стеной. Чего они насмотрелись, чего натерпелись, что успели друг другу сказать? А может, тут и не нужно было ничего говорить.

Но сейчас Эйдан не бросался на Нетфорда с упреками, кулаками или тренировочным (а то и настоящим) мечом. Не винил в том, что старший герцог не выпускает меня из рук, перемещая с коня в парную, а затем – в постель.

И это внушало надежду.

Но зачем пригласили жреца?

Варх! В мою одурманенную слабостью голову наконец пришла умная мысль. Только теперь я поняла, что за «тропу» имел в виду Нетфорд. Но пойдет ли на это Эйдан? А Ташер? А боги?

– Сир Эверхар… – позвала целителя, ерзая под одеялом.

Нэд и не подумал нарядить меня поприличнее для такого благородного собрания. Уложил «в чем матушка родила», едва прикрыв покрывалом.

– Да, леди Эквенор? – лекарь приблизился к кровати, сдвинул шторку балдахина. – Вы очнулись? Как ваше с-самочувствие?

Я отвернулась, тушуясь под его проницательным взглядом. Поймала свое отражение в оконном стекле: белые губы, серые тени под глазами, даже рыжие завитки у висков поблекли… Та самая моль, которую привезли в Ташер и вручили Красивому Эквенору.

– Боюсь, я утратила свой огонь, – промолвила тихо.

– У меня были такие д-догадки, – покивал целитель. – Но я должен провести осмотр, чтобы подтвердить.

– Делайте все, что нужно, – смиренно кивнула.

Прикусила губу, когда под одеяло заползли диагностические «змейки» – тонкие, холодные сгустки магии сира Эверхара. Процедура продолжалась пару минут, но показалось, что целый час.

– Ну что? Как она? – леди Кетрисс вскочила с кресла, едва лекарь ополоснул руки и вытер их полотенцем.

Целитель сухо качнул головой, опустил глаза.

– Я не чувствую в ней искры. Огонь погас.

– Боги севера… – хозяйка крепости накрыла ладонями побледневшие щеки.

– Дар леди Эквенор еще питает защиту крепости, но, боюсь, в самой деве его не осталось, – Эверхар распустил закатанные рукава и пожал плечами. – Вернется ли огонь? Это только южанам известно… Я не знаю особенностей их одаренности.

– А наследник? – леди Кет обеспокоенно схватила его за запястье, заглянула прямо в глаза.

– М-маленькой жизни нет, – лекарь кивнул на мои руки. – Брак не скреплен. Вы и сами это видите.

– Ох, Эллайна, – женщина порывисто присела на край кровати и схватила меня за кончики пальцев. – Девочка наша… Как же так? Зачем же вы с маленькой Талли пошли навстречу мраку?

Я приоткрыла рот, собираясь как-то объясниться, но по жалостливым глазам прочла, что ответ не нужен. Да и что ответить? Каждый из нас бежал за чем-то своим. Я желала свободы… но получила ее весьма странным путем.

– Раз мой огонь утрачен, – я поднялась повыше на подушках, – и от меня больше Ташеру нет никакой пользы… А супружество наше не было скреплено сиром Эйданом ни на алтаре, ни в этих покоях… То, думаю, служитель храма сочтет возможным расторгнуть этот союз?

– Вы готовы отречься от мужа? Подарить ему шанс обрести счастье с другой девой, способной наделить Предел своим огнем? – задумчиво уточнил жрец.

– Готова, – покивала так, что голова пошла кругом. – И отречься, и подарить. Так вы расторгнете? Точнее, боги… Боги расторгнут?

– Если сир Эйдан изволит отпустить, – храмовник поклонился младшему герцогу.

– Я настоятельно рекомендую ему изволить, – мрачно потребовал Нетфорд, обнаружившийся за шторой. Он обернулся и попытался придать лицу менее суровый вид. – Пределу все еще нужен огонь, а в ланте Экарте его больше нет. Кто-то должен будет провести новый ритуал единения в саду.

Эйдан дернул губами в намеке на какое-то ехидство, что чуть не сорвалось с его языка. Почесал затылок, вздохнул.

– Я… отпускаю. И в случае, если боги поддержат мое решение, – он поскреб ногтями татуировку на руке, – объявляю Эллайну свободной. От моего родового имени и от моих посягательств на ее судьбу.