Чтение онлайн

Да, здесь прятали не портрет. Портрет нужен был, как приманка. И дверь эту должна была открыть именно я, поэтому ее и закрыли именем Дайнари – потому что принимали меня за нее.

Из своего путешествия в прошлое, я помнила, с каким волнением Гранвиль прятал этот ключик. Теперь я знала, от чего он был.

Итак, тем самым человеком, который владел слепком заветного ключика, была я. Но слепком дверь не откроешь. Мне нужен ключ. Как его сделать – понятия не имею и даже голову ломать не буду.

Об этом позаботится кое-кто другой.

А мне прямо сейчас достаточно просто открыть мой поясной мешочек, засунуть внутрь руку, отыскать на ощупь огарок свечи, вынуть его наружу и...

– Наконец-то! – воскликнул знакомый ехидный голос за моей спиной.

Молниеносное движение – и огарок с моей ладони словно ветром сдуло.

Я едва лишь успела повернуться, а похититель моего огарка уже отскочил от меня подальше и тыкал в мою сторону толстым пальцем, от которого отлетали искры магии.

– Стой, где стоишь, и даже не думай приближаться – пожалеешь! – брызгая слюной, взвизгнул вор.

Низкий рост, круглое, как у колобка на ножках, тело, кудрявый парик, маленькие глазки... в общем, без малого Денни де Вито, а если точнее – граф Ардор Гранвиль собственной персоной.

– Ой, ваше сиятельство, вы воскресли! – натурально удивилась я.

От моего громкого голоса, точнее от громкого сопрано Сюзанны, Гранвиль подпрыгнул и отскочил еще дальше.

– Не приближайся! – нервно предупредил он еще раз.

– Я и не думала, - уже без всяких восклицаний спокойно заверила его я. – Мне даже боязно к вам приближаться, ваше сиятельство. Кто ж вас знает, воскресших покойников, чего от вас ждать.

Про себя подумала, что смерть графа явно исцелила от лишнего веса – действие полнящего печенья Альвины Мизан прошло.

– Каких воскресших покойников? – не понял Гранвиль, всецело углубленный в изучение моего огарка. – Где покойник, какой покойник...

– Так вы покойник, ваше сиятельство.

– Я? – все тщательнее вглядываясь в отпечаток ключа, переспросил Гранвиль и как будто машинально сказал: - Какой я покойник? Бессмертному, если он маг, остановить на время свое сердце – пустяковое дело. Все равно не помрешь...

Тут граф, видимо, осознал, какие слова у него ненароком вырвались, потому что резко вскинул на меня глаза и посмотрел настороженно.

Я хмыкнула.

Притворился, значит, покойником, чтобы уйти со сцены и выжидать, когда снова можно будет появиться и сыграть главную роль в представлении.

Я наблюдала, как Гранвиль достал из кармана пузырек с какой-то черной жидкостью. Зубами – обе руки были заняты – он откупорил его и выплюнул пробку на пол.

Той же рукой, которой он сжимал пузырек, его хомячество начертил в воздухе над слепком ключа в огарке какой-то знак и помедлил, будто ждал чего-то.

– А что это вы делаете с моим огарком, ваше сиятельство? – вкрадчиво спросила я, покашляв и сделала ма-а-аленький шажочек в его сторону.

– Не подходи! – заорал не своим голосом Гранвиль и отступил назад. – Говорю тебе, будешь наказана! Думаешь, я шучу? Ардор Гранвиль, тайный советник его величества, никогда не шутит!

Он топнул ногой по полу, и от места удара ко мне, словно круги по воде, пошли волны магии. Я отпрянула. Демоны его знает, этого Гранвиля, что у него там за магия – может, с жизнью несовместимая, - лучше подальше держаться.

Я уже имела счастье убедиться, что Гранвиль, как бы он ни был мерзок и смешон, на деле далеко не слабый маг. Пожалуй, даже сильный. Немногим слабее Орвина Даркина.

– Твой? – переспросил он, буравя меня злыми глазками, и рявкнул: - Здесь нет ничего твоего! Этот ключ мой, слышишь! И тебе он не достанется, не надейся. Ни он, ни то, что прячется за дверью. Это мое. А тебе лучше посторониться и не мешать мне!

– Конечно, ваше сиятельство, как скажете, - послушно пролепетала я тонким голоском Сюзанны.

Гранвиль перестал обращать на меня внимания. Осторожно наклонил пузырек, и черная жидкость потекла тонкой струйкой на огарок свечи – прямо в углубление, оставленное в парафине ключом.

– Но хоть бы из благодарности сказали, что там, за этой дверкой, а? – канючила я, изображая девчачье любопытство. – Вы ведь благодаря мне этот ключик вернули, - я пальцем указала на огарок, где черная жидкость уже почти заполнила все углубление, - со мной ведь в прошлом встречались – во время испытания последнего я там с вами столкнулась. Вы ведь уже знали, ваше сиятельство, что это была я, правда?

Рука Гранвиля остановилась. Маленькие злобные глазки посмотрели на меня, рот искривился в ухмылке.

– Для этого и нужно было предварительное испытание, - продолжала я, - чтобы в Зеркале Кархена увидеть истинное лицо каждой невесты и найти ту, что вам нужна. Ту, у которой есть ваш ключ.

– Смотри-ка, - улыбаясь удовлетворенно и одновременно издевательски, произнес Гранвиль, - догадалась. Что ж, чего теперь скрывать, когда я его нашел? Ключ был потерян, когда сгорел Равель. Но одна воровка, которая пробралась в мою тайную комнату, сделала слепок этого ключа. Это был единственный шанс его вернуть. Вот я и искал тебя.

Круглое лицо его хомячества разошлось в улыбке еще сильнее:

– И нашел таки, нашел! Долго я тебя искал. Три отбора невест – и все без толку. Только зря с девицами возились – время на них столько потрачено было, а они все бесполезными оказались.

Я буквально физически почувствовала, как воздух над головой сжался волнами гнева – аж макушка припекать начала. Но Гранвиль был пониже меня ростом, на целую голову, – и ничего не заметил.

– Только и годны были на то, чтобы помирать – Кархену в брюхо шли одна за другой.

«Могилу себе роешь, твое хомячество», - мысленно сказала я ему, а вслух ничего говорить не стала.

Гранвиль снова наклонил пузырек. Наконец углубление было заполнено. Откинув сосуд в сторону – от удара во все стороны брызнули капли жидкости и осколки стекла, - Гранвиль начертил над огарком еще один символ и произнес какие-то непонятные слова – наверное, заклинание.

Вокруг огарка вспыхнул яркий свет, но быстро рассеялся, и я увидела, как Гранвиль, поддев ногтем, вытащил ключ из твердого парафина. Взяв его двумя пальцами, поднял повыше, словно невиданное чудо. Глаза его хомячества жадно загорелись, по лицу расплылась алчная улыбка. О моем существовании он, похоже, на радостях напрочь забыл.