Чтение онлайн

— Болью? — переспросила я, наблюдая за тем как мех зверька под моими пальцами по-прежнему искрится от касаний. — Но у меня ничего не болит…

— Боль бывает не только телесной, герцогиня Уальд, но еще и душевной. Предполагаю ваша велика, раз смогла пробудить йюлуня. Обычно они ведут ночной образ жизни. — Волье отсалютовал чашкой. — Как прошла встреча? Вам удалось найти ответы на вопросы, которые искали?

— Не совсем. Скорее наоборот, добавить новых, — зверек на моих коленках свернулся клубком и заурчал. Удивительно, но от прикосновений к нему мне и правда становилось легче. Горечь от рассказа Рандо никуда не исчезла, но тяжесть на сердце стала менее ощутимой. Не такой болезненно удручающей. — У него есть имя?

Целитель кашлянул, неловко отводя взгляд:

— Честно говоря нет.

Взяв со стола чашку, я сделала глоток:

— Приятный вкус… Но…

— Хотите спросить, как я догадался, что вам понадобится успокаивающий сбор? Это не трудно. Позавчера вы чуть не стали жертвой отступника, вчера были представлены ко двору, а сегодня едва рассвело, сбежали из дворца, чтобы пробраться в мужской госпиталь. Вряд ли леди проделавшая такой путь будет вести разговоры о нарядах и цветочках, не так ли? А еще у меня есть некая уверенность, что вам что-то от меня нужно, иначе бы не мялись у порога, а проигнорировали бы приглашение и ушли.

В проницательности мэтру не откажешь. Однако могу ли я довериться ему?

Йюлунь поднял мордочку и взглянул прямо в мои глаза. А после, поводив носом, он внезапно резко подскочил с места, юрко перескочив на стол, а с него на плечи мужчины. Лапы зверька заскребли по рубашке Волье, вызвав у того тихий смех.

— Подожди, — мягко попросил он. — Сейчас достану.

Лекарь ловко извлек из нагрудного кармана конфету, в яркой красочной обертке и протянул зверьку. Тот радостно «заурчал» принимая подношение, тут же зашуршав фантиком.

— Простите, герцогиня, — развел руками мэтр. — Я сегодня не ждал гостей и у меня с собой была только одна конфета.

С трудом скрыв улыбку за чашкой с отваром, я спросила:

— Если в Санайе их считают священными животными, то как этот зверек оказался у вас?

Некоторое время мужчина молчал, задумчиво почесывая пушистое ухо разомлевшего зверька. Йюлунь так и не слез с его плеч, предпочтя растянуться на них подобно большой мурчащей кошке.

— Вы, наверное, уже догадались, что я не уроженец Асхара, верно? Я родился далеко от этих мест, в небольшой провинции Атриоля. Младший сын в угасающем аристократическом роду. Поместье разваливалось, крыша протекала, поля давно не давали урожая. Когда мой отец и старший брат заболели, у нас даже не было денег чтобы оплатить услуги целителя и через пару недель они скончались от лихорадки, в то время мне едва исполнилось пять, через пару лет за ними ушла и матушка. Оставив нас с сестрой абсолютно одних. Мири заботилась обо мне как могла. Бралась за любую работу. Все ради куска плесневого хлеба на нашем столе. Платили скудно. Атриоль уже тогда переживал не самые свои лучшие времена. Нашего короля мало интересовало что-то кроме девок, выпивки и развлечений. И пока столица процветала, ее провинции загибались от голода, болезней и непосильных налогов.

В четырнадцать у меня проснулся дар моей прабабки. Довольно сильный, но лекарское дело это не то, чем может сходу овладеть не обученный подросток. Как понимаете заплатить за обучение мне было не чем. Я был зол и раздосадован. Но быстро нашел выход. Мири плакала, просила одуматься. Однако я настолько устал от вечного голода, от грязной скудно оплачиваемой работы и от несправедливости, что, не смотря на мольбы своей сестры, бросил ее и ушел искать лучшей доли в «доблестных» королевских войсках.

Видите ли, я наивно мечтал, что служба позволит мне вернуть былое величие роду и позволит подарить Мири счастливую жизнь, ту которую она заслуживала.

Девиз Атриоля: «Отвага и честь». Но на деле в том, что творили солдаты короны не было ни отваги, ни чести. Насилие, мародерство, превышение полномочий. Убийцы, обличенные высшей властью, прикрывали свои деяния чинами и «законами», грешили, не боясь ни божьей кары, ни бесовского воздаяния.

Однажды нашему отряду поручили собрать налог с одного небольшого села, расположенного в чаще леса. Мы добрались туда только к закату. Селяне встретили нас довольно радушно, а что еще этим несчастным оставалось? Не сопротивляясь отдали весь оброк с добром. Пытаясь удержать подобострастные улыбки на изнеможденных лицах. Видно было, что последнее отдают. Из окон домов с опаской выглядывали тощие дети. Провожая голодными глазами мешки с едой.

Командир отряда повелел разбить лагерь на ночь. Мерзкий, скользкий тип. Из тех, что лебезят перед высшими чинами, а потом отыгрываются на более слабых. Сам он расположился в доме старосты. Но не смотря на относительно комфортные условия, ему весь вечер все было не по нраву. Гнилой мешок с дерьмом, — хвост зверька слегка шлепнул мэтра по губам, и он запнулся. — Каюсь, меня немного занесло. Такое случается, если все свое время проводить среди солдат. Так вот на чем я остановился? Ах да… У старосты была дочка. Красивая, надо сказать. Обычно при виде солдат селяне прятали своих девок по подвалам. Но эту видимо не успели, Керон нашел ее схоронившейся за печкой. Конечно такой… — целитель снова запнулся, — как он, не будет галантен с дамами. А когда она оприходовала его за излишнюю настойчивость коромыслом вдоль хребта, выволок ее за косу во двор и бросил своим подчиненным, как своре изголодавшихся псов. Как думаете, герцогиня, что самое страшное в нашем мире? Монстры, порожденные магией проклятых? Возможно, но не для меня. Я считаю, что нет страшнее существа, которое мнит себя человеком при этом творя чудовищные поступки.

Староста пал на колени перед Кероном, молил того смилостивится. Он единственный, кто посмел хоть как-то заступиться за нее. Остальные молчали или отворачивались, а некоторые из них вовсе сидели как мыши по своим норам. Боясь носа высунуть наружу.

Дочка старосты напомнила мне сестру. В тот момент я представил, что такое могло случиться с ней. С моей милой, прекрасной Мири. И я не сдержался. Но что один юнец может сделать против целой «своры»? Меня довольно быстро скрутили. Однако мой «бунт» послужил толчком для селян. Они набросились на наш отряд. Изнеможденные голодом люди с дубинами и вилами наперевес выступили против вооруженных закованных в броню воинов. Обученных. И магически защищенных. Натуральная бойня, без единого шанса на победу. Бунт моментально подавили. Уцелевших селян собрали на площади, туда же загнали и тех, кто не участвовал, включая женщин и детей. Среди нашего отряда нашлись и хорошие парни, например, Зимонд и Гарти, которые пытались вразумить главу прекратить это безумие. Но Керон был в бешенстве. И не собирался оставлять сей поступок безнаказанным.

Он приказал расстрелять из арбалетов всех до единого. Ни жалеть никого. Ни единой души. А меня заставил смотреть на это. Я висел на столбе с переломанными конечностями, пришпиленный к нему, боевым мечом. Иной бы давно умер от таких ран и потери крови. Но дар внутри меня не давал душе ускользнуть за грань. И я слышал, их мольбы и рыдания, крики детей и предсмертные хрипы людей и видел, как они умирали. Виня в произошедшем себя. Если бы я сдержался, то все бы ограничилось только одной смертью. Но мой выбор приговорил их всех.

Позже мои бывшие товарищи подожгли село и ушли. А я остался висеть. Молясь Богам чтобы моя никчемная жизнь поскорее закончилась. Неважно как сгорю ли я или наконец то подохну от ран. Лишь бы скорее. Боль была настолько невыносимой что думал сойду с ума раньше, чем умру. Но пожар так и не перекинулся на площадь. Ближе к полуночи полил дождь, загасив основной очаг. Я-то проваливался в беспамятство, то выныривал из него. Иногда мне мерещилась Мири. Она гладила меня по голове, как делала это в детстве и просила потерпеть еще немного. А перед рассветом, когда сумерки особенно сгустились я увидел его, — мэтр аккуратно дернул зверька за ухо, отчего тот фыркнул и вновь шлепнул мужчину хвостом, только в этот раз по щеке. — Тогда он был раза в два меньше. Глаза этого малыша так ярко полыхали в темноте, что я подумал это бесы за мной, явились, чтобы утащить мою грешную душу в ад. Пусть так. Мне было абсолютно все равно. Он вот так же забрался ко мне на плечи и лег, тихо мурча одну ему известную песню. Я снова отключился, а когда пришел в себя, то уже не висел на столбе, а лежал перемотанный тряпками в какой-то пещере. А рядом со мной суетился седой как лунь старик.

Он был настолько тощ, что серый балахон болтался на нем как хламида. Длинная белая борода свисала до пола будто у древнего старца из легенд. А его глаза, глаза слепца, но они словно видели окружающий мир насквозь.

Тао Ян был выходцем из Санайи. Странник с Громовых гор, отрекшийся от земных благ во имя служения своей вере. В их стране таких называют служителями грома. Каким ветром старика занесло в Атриоль одним его богам ведомо. Но он всегда говорил, что это «юньмин» — судьба.

Конечно тогда я ничего из этого не знал. Для меня он был всего лишь глупым стариканом, который зачем-то спас пропащего калеку. Раны, — Волье вытянул в проход правую ногу, похлопав ладонью по коленке, — полностью излечить удалось не все. Я слишком долго находился между жизнью и смертью, чтобы это совсем осталось без последствий.