Чтение онлайн

— Должен же на вашей стороне выступить хоть кто-то, кто действительно владеет магией, — он бросил презрительный взгляд на учеников. — В том числе боевой.

— Похоже, сегодня Фолкнор или отстоит себя, или заберет с собой немало жизней тех, кто идет сюда с войной, — со странным воодушевлением заявила госпожа Фолкнор.

— На первое шансов мало, — вздохнул Рен. — Надеюсь, вы все это понимаете.

— Дураков тут нет, Торрен, — проворчал Ронан.

— А эти тени, которых ты призываешь, — с надеждой спросила я. — Разве они нам не помогут? С приходящими они справились в два счета.

Рен отрицательно покачал головой.

— Стражи хороши против приходящих, против обычных людей и даже против младших жрецов. Но они тени погибших военных, а не жрецов. И против верховных они практически бесполезны. Если среди южан будет больше двух верховных, то они быстро с ними разберутся.

После этого его признания настроение в холле стало чуть менее боевым, но никто не двинулся с места.

— Они уже почти добрались, но у вас еще есть время уйти, — повторил Рен, обводя всех выразительным взглядом. — Это не будет стыдно. Это не будет предательством.

Но даже после этого все остались стоять на своих местах. Рен кивнул и повернулся к Долорсдону, который как раз тоже вернулся в холл и снова почтительно замер. И хотя на нем по-прежнему были пижама и халат, стоял он с таким торжественным видом, словно собирался прислуживать на большом приеме.

— Что прислуга?

— Разбужена и одевается, шед, — важно кивнул распорядитель. — Комнаты будут прибраны в течение часа, завтрак будем готовы подать через полчаса.

Не знаю почему, но я расплылась в улыбке, услышав это. Никто в Доме Рена не решился покинуть его хозяина. Было в этом одновременно что-то трогательное в своей нелогичности и воодушевляющее в своей самоотверженности.

— Что ж, — снова кивнул Рен, уже не споря и не возмущаясь. — Они почти здесь. Так встретим их. Вместе.

— Я принесу твою мантию!

Я кинулась бегом к лестнице. Верховный жрец Некроса должен был встречать вторжение в свой Дом только в мантии. Я жалела лишь о том, что не знаю, где лежит парадная. И нет времени это выяснять.

Мы вышли им навстречу все вместе. Рен, конечно, шел первым, а я — рядом с ним, держась за его руку. Отставая на полшага, шли его мать и брат: госпожа Фолкнор со стороны своего старшего сына, а Ронан — с моей, но между ним и мной поместилась еще и Роза. Ученики и учителя школы следовали за нами. Всего нас получилось человек тридцать.

Южных жрецов оказалось не меньше. Похоже, они по-настоящему опасались Фолкноров, раз пришли в таком количестве.

Солнце еще не встало, но небо уже светлело. Темнота над миром развеялась, но пока вокруг правили серые сумерки. Ночью шел небольшой снег, черная земля была укрыта им почти полностью. Он тихо хрустел под ногами и добавлял света. И холода. Та рука, которая не лежала в ладони Рена, моментально начала неметь. Я порадовалась тому, что взяла не только его мантию, но и свое пальто. Вот только перчаток у меня не было.

Рену холод, как всегда, был нипочем. Он даже мантию не застегнул, и ее полы опять разлетались при каждом шаге: их подхватывали порывы ветра.

Ступив на земли Фолкнора, южные жрецы тоже облачились в мантии. В первом ряду шагали пятеро в мантиях верховных. И мой отец. Брата я рассмотрела за его плечом. Это внезапно напомнило мне один из моих снов, в котором они так же шли мне навстречу по заснеженной земле, облаченные в белые мантии.

Заметив меня, отец — я продолжала его так называть несмотря ни на что — переменился в лице. Верховный, шедший рядом с ним, тоже меня узнал и вопросительно посмотрел на него. Они ведь считали, что меня здесь нет, что я уехала. Мне даже показалось, что мое присутствие вызвало у них замешательство, и на секунду в груди затрепетала надежда. Возможно, то, что я здесь, заставит их передумать?

Однако южные жрецы лишь ненадолго сбились с шага, после чего продолжили идти на нас. Остановились только подойдя достаточно близко, чтобы можно было разговаривать.

Мы тоже остановились. Я непроизвольно сжала руку Рена сильнее. Он на мгновение повернул ко мне голову и ободряюще улыбнулся.

И тут же снова повернулся к незваным гостям. Когда он заговорил, в его тоне не было и следа подаренной мне нежной улыбки:

— Я приветствую вас, шеды, и ваших младших братьев в Северных землях. Вот только мне непонятен столь ранний, столь неожиданный и столь многолюдный визит. Объяснитесь.

— Приветствую и я вас, шед Фолкнор, — заговорил один из верховных. Я его не знала. — Мы пришли сюда за справедливостью. Нам было сказано, — он оглянулся на моего отца и того верховного, что шел рядом с ним, — что вы попросили руки дочери одного из наших младших братьев, заманили ее в свой замок, обесчестили, после чего якобы отослали отсюда, и по пути она сгинула.

— Ну, как видите, с госпожой Веста все в порядке, — Рен указал на меня свободной рукой. — Хочу заметить, что ее отец сам предложил мне ее в жены, а госпожа Веста сама изъявила желание сюда приехать. Мы готовимся к свадьбе, ради чего я решил прервать свой траур. Так что вы зря проделали весь этот путь.

Верховные вновь переглянулись и посмотрели на моего отца, а тот зло сощурился. Сейчас на его лице было точно такое же выражение, как в тот день, когда я застала его за чтением писем из маминой шкатулки.

— А факт бесчестия отрицать не стал, — заметил он, выразительно глядя на верховных. — Принуждения к близости до брака будет достаточно?

Сложно описать словами то чувство стыда, которое меня захлестнуло. Было гадостно слушать, как они обсуждают мое «бесчестие», видеть, с каким сочувствием, смешанным с презрением, смотрят. Позволить мужчине «принудить» себя к близости вне брака считалось в наших краях чуть менее стыдным, чем отдаться ему добровольно, но все равно стыдно. Если такое и случалось, то это старались замолчать. Если замолчать не удавалось, то женщину, попавшую в такую ситуацию, как правило презирали чуть ли не больше, чем мужчину, который ситуацию создал. Но, конечно, за ее спиной. Официально ей сочувствовали.

— А это так? — тот верховный, что начал говорить, перевел вопросительный взгляд на меня.

Я инстинктивно прижалась к Рену, обхватила руку, которой он меня держал, второй рукой, словно боялась, что его сейчас у меня заберут. Или меня у него.

— Отвечай, дитя, не бойся, — голос верховного звучал обманчиво мягко.

Я только молча помотала головой. Даже под страхом смерти я сейчас не призналась бы в том, что была близка с Реном, по своей воле или против нее.

— Вы же видите, она просто боится своего позора, — тут же покачал головой отец. — Да и кому какая разница, что она сейчас скажет, если свидетельствовать ее слова будем только мы.

— Вот ты жучара, — ошарашенно выдохнула Роза.

— Зачем ты это делаешь? — вырвалось у меня.

Я смотрела на своего отца и не верила в происходящее. Как я могла так заблуждаться на его счет? Или его отношение ко мне так изменила правда, которую он узнал? Это было за гранью моего понимания.

Отец сжал челюсти, глядя на меня все с той же злостью, словно это лично я предала его, а не моя мать родила ребенка от другого мужчины и скрыла это, нанеся ему двойное оскорбление. Я перевела взгляд на Корда, но тот избегал смотреть мне в глаза. А ведь он все равно оставался моим братом, пусть и наполовину.