Чтение онлайн

А тело было не столько грязным, как ей показалось в полутьме, сколько покрыто густой вязью татуировки, но с совсем иным узором, ничем не напоминающим письмена на руке Рагнара или замысловатый узор на щеке Тараниса.

— Что означает твоя татуировка?

— Повелитель скорпионов.

— В смысле?

— У некоторых народов считается почетным быть укушенным скорпионом.

— Ты сам прошел такое испытание? Дал себя укусить скорпиону?

— Я похож на умалишенного? Они сами пришли. Много. И кусались, как хотели.

— Что не прогнал? Они же боятся верблюжьей веревки. Можно просто ночевку этой веревкой окружить и все.

— Откуда познания? Читаешь много?

— Не очень. В основном приказы. А веревка… Ну в рейдах же ночевали. Ребята, те кто дольше моего в Сирии пожил, подсказали.

— А ты долго?

— Месяц с небольшим.

— А я вот призадержался, — усмехнулся он, и снова схватился за затылок. — Что-то такое важное… Что же мне тебе сказать…

На свету его глаза были яркими как васильки, и резко контрастировали эти молодые глаза и совершенно седая голова. Гайя перевела снова глаза на его татуировки на сильной груди — и снова прикусила язык: под узорами явственно были видны тщательно скрытые шрамы.

— Ты не мог прогнать скорпионов? — она спросила тихо и как можно бесцветнее.

Он беспечно махнул рукой:

— Да не чувствовал я их…

Гайя хорошо понимала, почему можно не почувствать боль — это богиня Ата, богиня безумия, закрывает собой истерзанное сознание и дает блаженный покой, кому на время, чтобы собраться с силами, а кому и навсегда придется остаться с заснувшим разумом.

— Твои раны, — она сделала попытку прикоснуться к его плечу, целиком закрытому узором из переплетений кругов и звезд.

Кэм перехватил ее руку на полпути:

— Они ничего не узнали. А об остальном говорить не хочется.

— Что не узнали? И кто? — быстро спросила Гайя, заглядывая в его васильковые глаза.

Он остановился — и даже не потому, что она преградила ему путь, а так, как будто его настигла в спину стрела. Гайе даже показалось, что сейчас вся громада его словно выточенного из вековой сосны тела обрушится на нее. Кэм сжал пальцами виски, звякнув остатками кандалов и со стоном вздохнул:

— Да что же ты со мной делаешь…

— Все, успокойся, — взяла его за предплечье девушка, ощутив мощ не успевших ослабнуть взаперти мышц.

Этот его жест, которым он хватался за голову время от времени, напомнил ей и свои жуткие головные боли — следствие того падения на камни, поэтому сомнений у девушки, отчего же так мучительно пытается что-то вспомнить Кэм, не оставалось. Она знала, что сама еще счастливо отделалась — а некоторые ребята, получившие в бою более сильные удары, даже по шлему, вынесенные оглушенными, без ран на голове — долго и тяжко болели. Не могли шевелиться, какое-то время говорили как спросоня, после это проходило — но вот стоило выпить в часы отдыха после боя пару чаш даже разбавленного вина, и богиня Ата целиком заполучала свою жертву на несколько часов.

Они вышли на палубу, и Кэм, оказавшись на ярком солнце, невольно прикрыл рукой глаза. Гайя, услышав звякание цепи, спохватилась и попросила нож у проходившего мимо легионера — парень уже успел отмыться и даже прикрыть чресла узкой полоской еще влажной после стирки ткани. Очевидно, на всех пожитков пиратов хватило едва-едва. Когда Гайя спускалась в трюм, ребята как раз плескались на корме, поливая друг друга водой, зачерпнутой из моря ведрами на веревках.

Легкий ветерок коснулся корабля и находящихся на палубе людей. И Кэм содрогнулся от отвратительного запаха, исходившего от него самого — застарелого пота, мочи и трюмной затхлости. Он еле выдержал, когда девушка, не дрогнув и не сморщив свой точеный небольшой, чуть вздернутый носик, бестрепетно приблизилась к нему, взялась рукой за его руку и легко, с первого движением, кончиком узкого ножа открыла по очереди оба ручных браслета, а затем опустилась на одно колено и взялась за его щиколотку. Кэм, замирая от восторга, ощутил ее пальцы у себя на коже, опустил глаза, восхитился короткими золотыми кудрями девушки, волной падавшими на шею и щеки, когда она наклоняла голову, борясь с заржавевшим замком. И тут же замер, заметив, что его ноги по самые лодыжки покрыты отвратительной дрянью, в которой он топтался все эти дни. Решение пришло мгновенно — тем более, что плоть не хотела смириться с тем, что она пребывает в жалком и грязном состоянии, и неудержимо реагировала на близость этой красивой женщины, чья лепная сильная спина была прямо перед его глазами, у его бедер.

Едва последний браслет звякнул о палубу, Кэм, уже следивший глазами за слаженными движенями весел, одним махом перелетел через ограждение борта и ровно, без плеска вошел в воду точно между веслами.

Гайя рванула туда же на следующем такте движения весел — стараясь пронырнуть как можно глубже, чтобы не попасть под опускающееся и прогребающее под водой весло. Она видела, что этого загадочного Кэма что-то мучает, догадалась, что парень многое пережил, что его страшные раны и седина имеют не менее страшное объяснение, да еще и татуировки, покрывающие большую часть его торса, тоже говорили, что он побывал в руках каких-то жрецов или знахарей, не случайно же он обмолвился о скорпионах. И да, Гайя вспомнила рассказ Дария как-то у костра о том, что в пустынях Египта есть у некоторых племен такой ритуал проверки на мужество — укус скорпиона. И выживший до конца дней пользуется почетом и уважением среди соплеменников. Но вот подробностей она, как ни старалась, припомнить не могла — разговор возник глубокой ночью, после тяжелейших учений, когда префект разрешил им немного расслабиться и снять усталость, выпив немного крепчайшего и горьковатого фалерна. Именно в такие редкие часы и развязывались языки у мужчин, собравшихся в когорту из самых разных легионов империи, воевавших в разных уголках ойкумены и успевших многое повидать, о чем на трезвую голову и вспоминать не хотелось.

Команда замерла на едином вдохе — все видели красивый пролет высокого седого парня, которого Гайя вывела из трюма и, также, как и их всех, освободила от кандалов. Видели и прыжок отважной девушки. Вот они оба скрылись в зеленоватой воде, и лишь весла неотвратимо и мерно бьют по воде.

Они вынырнули одновременно, нашли друг друга глазами. И парень громко рассмеялся.

— Ошалел? — рыкнула Гайя, промаргиваясь после глубокого нырка. — А если б под весло?

— А ты? — его васильковые глаза смотрели нежно и весело, и смывшая грязь вода придала ему уверенности в речах.

— Я тебя вытаскивала. Думала, ты утопиться решил.

Он расхохотался так, что невольно глотнул воды и закашлялся.

Им бросили веревку с кормы, и Кэм пропустил Гайю вперед, а сам не мог отвести глаз от ее мокрых стройных ног, мелькнувших перед его носом, когда она в мгновение ока взобралась наверх, подтягиваясь на руках.

Марс, который находился тут же, на палубе, не мог найти себе места от ярости. Кэм вылез и наткнулся на полный ярости взгляд Марса — и сразу почувствовал в этом темноволосом молодом мужчине с горящими яростью глазами, потемневшими от бушующей в душе страсти соперника. Кэм сразу понял, что тот претендует на Гайю, но не спасовал, а просто вздернул бровь — он умел добиваться своего и привык к вниманию женщин. Особенно после того, как оказался в таком неприятном ему обличии северного варвара — а вот женщины находили его неотразимым.

Кэм и Марс с трудом разминулись на широкой палубе, едва не задев друг друга мгновенно взбугрившимися бицепсами.

Марс подошел к Гайе, вытряхивающей воду из уха и отжимающей волосы, начинающие на ветру снова кудрявиться.

— Зачем ты так рискуешь? — в нем боролись досада и нежность.

Она, застыв с поднятыми к волосам руками, посмотрела ему в глаза с недоумением:

— Он был прикован. Но вырвал гнездо кандалов перед тем как раз, когда я нашла это помещение в самом носу триремы. И у него не все в порядке с головой. Так что пойми, по всему было видно, что парень увидел солнце, рехнулся окончательно и пошел топиться. А еще я испугалась, что его веслом таки задели. Уж слишком долго не всплывал.

— Ты тоже! — Марс рычал, срываясь в хрип. — И весла могли пройти по тебе! Ты обо мне подумала?

— О тебе? Ты же на палубе стоял, какие весла?

— Смеешься? — спросил он с горькой угрозой. — А я что должен был думать, пока ты была под водой?!

— То же, что и думал. Как нам придти в Рим и не потонуть. Нашел рулевого среди ребят?

Он вздохнул:

— Один вроде как знаком с этим делом. Но плавал, то есть ходил, как они выражаются, всего пару раз, и то с опытным рулевым. На подхвате у него. Он готов попробовать, но сам не уверен в успехе.