Чтение онлайн

— Обсуждаем приказы, старший центурион? — воскликнул префект и рассмеялся, наслаждаясь реакцией девушки. Они ничуть не сомневался, что гайя отлично справится с заданием, но понимал, насколько ей это тяжело и как спокойно она приняла решение немедленно ехать в Сирию, откуда даже он не был уверен в том, что она вернется.

Гайя отрицательно качнула головой, внимательно вслушиваясь в слова командира, который в очередной раз ставил ей трудновыполнимую задачу.

— То есть в это раз никаких чужих биографий? — с сомнением уточнила Гайя. — А им это будет интересно?

— Будет, — заверил ее префект. — Еще как. Ты вернулась героиней. О тебе говорит весь город. Это ж надо, пригнать в городской порт боевую трирему без названия, под флагом из армейского плаща, да еще и с двумя центуриями на борту! Октавиан и тот просил передать тебе свое восхищение.

Фонтей переловил вопросительный взгляд Дария и пояснил:

— Пока передал устно. Когда вы оба нормально будете выглядеть, чтоб стоять в пардной форме навытяжку перед императором, а Марс вернется из командировки, то Октавиан Август, да продлят боги годы его правления, присвоит вам троим очередные звания.

Гайя шумно вдохнула — то, что Марс станет старшим центурионом, а Дарий наконец из декурионов перейдет в центурионы, было ожидаемо. Но представить себя трибуном она могла только в самом глубоком сне, да и то снились ей такие кошмары, что там уже не до званий и регалий.

— Да, Гайя. Можешь выдохнуть. Трибун. Радуйтесь, что в нашей когорте звание никак не связано с количеством подчиненных. Так что и до легатов дорастете все.

Гайя и Дарий рассмеялись его шутке, представив когорту, состоящую из потенциальных командиров легиона, но осеклись — далеко не всем им предстояло дожить до следующего звания. Как ни тренировались спекулатории, чтобы каждая реальная операция была только повтором многократно отработанного на тренировках, все же товарищей они иной раз теряли. На счастье, хоть от ран не умирали благодаря заботам Рениты, как ни цинично звучало, тоже натренированной — на гладиаторах.

— А что именно мне придется делать во дворце? Личный телохранитель Октавиана?

— Да. Но не с мечом и в доспехах. Прошлым летом у тебя получилось стать самой яркой среди женщин, окружающих императора. И ту твою внешность забыли, да и не связывали с нашей когортой. Слух о тебе пронесся только после того, как ты зашла в грамматическую школу. Там же ты, если помнишь, волосы распустила и доспехи сняла. Полетели разговоры о женщине в нашей когорте, но после как-то они сошли на нет.

— Почему? — улыбнулась Гайя, вспомнив те давние события осени прошлого года.

— Входила-то женщина. А вышла же ты помнишь как? В залитой кровью тунике, но на своих ногах. Все решили, что женщина так не смогла бы. Скорее готовы были думать, что в когорте длинноволосый парень, — рассмеялся префект и тут же посерьезнел. — И вот же сбылось. Твои друзья Рагнар с Таранисом так и остались со своими косами.

— Здорово! — воскликнула Гайя, которой сразу стало после приема их на службу искренне жаль роскошных волос ребят, и она проявила максимум сообразительности, чтобы убедить префекта и Друза оставить все как есть.

— Ну, Рагнару очень пригодилось. Он же при тебе еще стал телохранителем сенатора Марциала? Теперь ему хоть полегче будет. Я ему в помощь Кэма направил. Они так похожи, что составили прекрасную пару.

— А Таранис?

— Таранис так метко стреляет и так долго способен лежать затаившись, выслеживая врага, что мне уже все равно, где он и как разрисован и растет ли у него на носу зеленый мох.

— Мох?! На носу?! — переспросила Гайя, представив Тараниса заболевшим какой-то неведомой уродующей болезнью.

— Да нет. Все с ним нормально. Это я так себя утешал, когда Рагнар поселился в моем доме. Эта его разрисованная черным рука…

Гайя про себя усмехнулась, вспомнив разговор с Кэмом про татуировку на шраме и представляя реакцию префекта — а он невольно увидит на какой-нибудь жесткой тренировке по форсированию реки вплавь.

— Но теперь-то все нормально? Уже не бросается в глаза?

— Нет. Теперь я просто вижу, что он любит мою племянницу и почтителен с моей супругой. И надеюсь, что он станет хорошим отцом. Но мы отвлеклись.

— Так много всего произошло! — воскликнула Гайя. — Так хочется все знать! А меня тут заперли, словно я какой-то заразной болезнью болею. Подумаешь, подранили. Первый раз, что ли?

— Это тоже часть плана, пойми. Приведи себя в порядок. Спокойно, Гайя. Ты и так хороша. Но мне надо, чтоб ты стала ослепительна. Чтобы они все сломали себе мозг, пытаясь понять, как эта роскошная красавица может быть героем и трибуном.

— Роскошная красавица? Ты смеешься, — с горечью воскликнула Гайя, проводя рукой по волосам.

— Мне виднее, — строго возразил префект. — Поверь. Ты идеальна. Мне нет смысла тебе лгать, любить я всегда буду только Гортензию. Теперь особенно. А тебе говорю честно, как взрослый опытный мужчина и офицер. Как патриций, если хочешь. Веришь?

— Верю, — выдохнула Гайя, не смея возразить командиру, которому действительно верила во всем, и не раздумывая шла с ним и по его приказу иной раз на верную смерть.

— То то и оно. Только лоску внешнего добавь, — наставительно кивнул Фонтей и продолжил посвящать их в план операции, в которой Гайе отводилась ключевая роль, а Дарию придется прикрывать ее из-за того, что постоянный напарник Гайи Марс сейчас выполнял задание в Апулии — самой восточной части Италии, в основанном еще греками порту Брундизий.

После ухода префекта Гайя и Дарий еще какое-то время пообсуждали свалившееся на них задание и поняли, что времени у них мало.

— Значит, зубы сцепили, волю в кулак и будем тренироваться? — поинтересовалась Гайя у Дария, не ожидая и услышать отрицательный ответ.

Дарий энергично кивнул:

— Естественно. Хватит уже в хомяков играть. Ты-то как? Все же после такого ранения…

— Это тебе вообще-то прописал врач больше лежать. Вот и лежи! — засмеялась девушка.

— Сейчас посмотрим, кому из нас лежать полезнее, — в тон ей ответил Дарий, осторожно, но уверенно пытаясь схватить ее. Она увернулась и бросилась бежать, увлекая за собой Дария, в отличие от нее не знавшего все ходы и переходы старинного, долго достраивавшегося и перестаривавшегося многими поколениями Флавиев.

Они с шумом и хохотом гоняли друг друга по дому и саду, устраивая засады, а затем сцепились в борьбе, выбежав в небольшую палестру, тоже переставшую использоваться по назначению после смерти деда Гайи, а до этого помнившую и ее отца, и дядю.