Чтение онлайн

— Несравненная госпожа путешествовала, как я слышала? — завела разговор мастерица, беря в свои мягкие и теплые руки ладони Гайи и внимательно их рассматривая.

От Гайи не укрылось, как она с недоверием вскидывала на нее глаза и пыталась сопоставить весь свой опыт и то, что успела вызнать о новой заказчице.

— Можно сказать, и так, — уклончиво ответила Гайя, устраиваясь в кресле поудобнее и отдавая руки во власть умелицы, пообещавшей вернуть им нежность кожи и ровную форму ногтей, обломанных просмоленными канатами. За весло Гайе и не давали садиться после выздоровления, да она и сама бы не стала бы браться за ту работу, которую не сможет сделать как положено — сядь она на весло, и вместо нее пришлось бы брать дополнительную нагрузку остальным ребятам, гребли же по трое, и там, где требовалось четверо. Но ставить паруса в бурю приходилось и ей, сжимая зубы от боли в едва зажившей груди и спине.

Мастерицу не смутили натруженные руки Гайи, и даже мозоли от рукояти меча — она мягко намекнула, что приходилось помогать обрести приличествующий вид вольноотпущенницам или внезапно взлетевшим на высоты богатого общества куртизанкам. Она аккуратно обработала ногти, возвращая им и без того поддерживаемую Гайей всю жизнь самостоятельно миндалевидную форму:

— Пурпуром будем покрывать?

— Давай попробуем, — согласилась Гайя, чтобы заранее прикинуть, насколько ей будет удобно с окрашенными в насыщенный цвет ногтями расхаживать по Палатинскому дворцу.

И вдруг мастерица подняла глаза выше по руке Гайи — и девушка увидела, как скривились ее губы в гримасе отвращения. Заплачено за услуги было щедро и вперед, поэтому мастерица смолчала и не стала задавать лишние вопросы, но скрыть содрогания при виде свежего неровного шрама от прижженной каленым железом раны на левом запястье красивой молодой женщины, она не смогла.

Гайя перехватила этот взгляд:

— Ты закончила?

— Пурпур же…

— Давай в другой раз, — твердо остановила ее Гайя.

— Но…, - хотела было напомнить мастерица, что заплачено же еще и за массаж рук, но сама поняла, что подняться пальцами выше кистей не сможет, слишком велика была брезгливость, когда она смотрела на розово-коричневый неровный рубец.

— Все, благодарю тебя. Управляющий расплатился?

— Да, — пролепетала мастерица, съеживаясь под ледяным взглядом гордо выпрямившейся девушки, вставшей с кресла и возвышающейся над ней на целую голову, если не больше.

Гайя вышла из конклава, оставив мастерицу собирать свои принадлежности, и тут же наткнулась на Дария.

— Что с тобой? — удивился мужчина, почувствовав волны боли, исходящие от нее. — Как превращение в первую красотку Рима?

— Не состоялось. — отрезала она, и тут же сменила тон на обычный и бодрый. — Меч не разучился держать?

Дарий с готовностью кивнул:

— Я свой захватил.

И они полностью отдались поединку с тем же жаром, с которым накануне ночью любили друг друга. Наконец, едва держащиеся на ногах от усталости и залитые потом, они бросились в бассейн атриума — неглубокий, но достаточно широкий и длинный, чтобы проплыть хоть немного наперегонки.

Гайя заметила, что Дарий, выбираясь на мрамор пола, придержался на мгновение за плечо, воровато оглянувшись на нее. Она шагнула к нему, чтобы предложить растереть его мазью, оставленной предусмотрительно Ренитой, но он опередил ее:

— Ты же позволишь мне сделать тебе массаж?

— Если это не потакание нелепым заботливым распоряжениям наших общих друзей, то не откажусь. Хотя и сама хотела тебе предложить..

— Так ведь и я не откажусь!

— Может, с тебя и начнем?

— Гайя, ну не лишай меня удовольствия… — лукаво улыбнулся всеми своими серыми глазами Дарий. — Для меня даже просто прикасаться к твоему телу уже награда.

Она подняла бровь, вспомнив едва не выражение рвоты от отмерзения на лице у мастерицы по уходу за руками, но Дарий совершенно не понял или не заметил ее сомнений:

— Ты так прекрасна… Прости, что надоедаю тебе своими признаниями. Но вот увидев тебя тогда в лудусе, на свидании, я понял, что готов унести тебя на руках, наплевав на все задания и даже Рим.

— Остановись. Вспомни, что я тебе тогда сказала. Ничто не изменилось.

— Прости, — он тряхнул темноволосой головой. — Я теряю голову, когда вижу тебя. А когда дотрагиваюсь…

— Вот и соберись со своей головой, а я пока тебя разотру. Думаешь, не вижу, как хватаешься за плечо?

И он увлек ее в спальню, чтобы отдаться во власть ее рук, а затем и самому растереть Гайю с ног до головы легкой и быстро впитывающейся мазью.

— Тебе не противно касаться моих шрамов? — осторожно спросила Гайя, не поворачивая головы и глядя впереди себя глазами, готовыми наполниться влагой от боли, захлестывающей ее душу.

— Ты о чем? — недоуменно переспросил Дарий, с трудом возвращаясь к реальности, затуманенный ее близостью. — Ты такая восхитительная, такая нежная, у тебя такое упругое тело…

Он едва не проговорился ей, что на днях полночи провел, выгоняя из своей стальни назойливых девчонок — и, когда дотронулся до одной из них, чтобы вывести обезумевшую от похоти и желания угодить молодому красавцу-воину рабыню, то содрогнулся от отвращения, потому что тело девушки, молодое и здоровое в целом, было воздушным и мягким на ощупь. Дарий, ласкавший Гайю, не мог себе представить, что захочет дотрагиваться до девчонки, напоминающий теплый комочек податливого, текучего теста для глобулей. И когда их крепкие, тренированные тела, покрытые душистым, слегка скользким снадобьем, соприкоснулись — то безумие вновь снизошло на Дария, а у Гайи не хватило сил ему противиться.

Визита Кэмиллуса Гайя ждала — и не только потому, что хотела заглянуть в эти васильковые глаза, посмевшие решать за нее, что она может, а что нет. Девушка даже решила подождать с этим, потому что ссориться с Кэмом означало для нее сейчас остаться без ответов на животрепещущие вопросы.

Гайя понимала, что происходит в ее голове нечто странное — и списывала это сначала на последствия горячки и накопившуюся усталость. Когда пугающие ее сновидения стали и вовсе безумны, то решила посоветоваться с Ренитой — не могли ли оба ее крайних ранения с потерей сознания и жаром заставить вылезти наружу так тщательно задавленные ею последствия удара головой о камни на той дороге, где она одна приняла бой с разведчиками батавов. Но что-то вовремя натолкнуло Гайю на мысль — не надо впутывать сюда пугливую и без того Рениту, на все вопросы находящую ответ только в виде припарок, растираний и питья. И уж тем более рассказывать Рените о том, что этой ночью ей во сне явился грозный Аид и потребовал назвать Дария братом, а иначе он заберет его себе как избранника Невести смерти, выбранного ею против его воли и после его приказа… Гайя проснулась в холодном поту и от собственного вскрика — хотя в жизни напугать ее так, чтобы взвизгнула, было невозможно. Да и хороша бы она была бы, если бы где-нибудь в разведке или при штурме, ведя за собой группу воинов, вскрикнула бы при виде поганцев вместо того, чтобы первой нанести удар.

— Помнишь, ты говорил о завершении ритуала? — как бы невзначай поинтересовалась она у Кэмиллуса, и тот с готовностью кивнул.

— Готова? Дай-ка, я взгляну на шрам, можно ли уже закрывать его татуировкой.

Она без тени смущения повернулась к нему спиной, и Кэм, затаив дыхание, осторожным прикосновением длинных пальцев приспустил горловину ее хитона, отчаянно стараясь не наделать глупостей и не начать покрывать поцелуями кожу ее спины.

— Что ж, — задумчиво проговорил он. — Можно завтра попробовать. Я загляну к Рените этой, возьму обезболивающее.