Чтение онлайн

За спиной послышались шаги и снова голос Лонгина шепнул ей в ухо:

— Милая красавица доблестный трибун, какие стратегические планы ты строишь, глядя на этот куст?

— Учусь у муравьев. Смотри, они ползают, слизывают сладкую росу, ползут обратно строем, и все так тихо, спокойно, деловито, и никто не пристает друг к другу с глупыми разговорами.

— Оценил твою шутку. К тому же обнимать тебя я могу совершенно молча, — и он обвил таки ее талию сильными руками, из которых ей в этом плате было бы не вырваться. Лонгин склонился к ее лицу, соприкоснувшись своей шеей с ее, слегка повернул девушку к себе и впился в ее губы горячим, чувственным и жадным поцелуем. Ни Марс, ни Дарий никогда не позволяли себе такого — их поцелуи были нежными, осторожными и почти невесомыми.

И Гайя сделала единственно возможное в этой ситуации — резко довернулась в его руках, врезаясь кулаком в челюсть. От неожиданности Лонгин отпустил руки, но не схватился за лицо, а продолжал стоять, глядя ей в глаза.

— Что ты делаешь? — тихо и укоризненно произнес он.

— Ставлю тебе мозги на место. И ты же сам просил. Забыл? Ты же сказал, что запутался в кустах. Вот я тебе и помогла вылететь. Скорость придала.

— Да уж, хорошо, не в куст отправила. И отдельная благодарность, что не носишь колец на правой руке, — он все же поднял руку к челюсти и провел ладонью, оценивая величину повреждений.

— Не ношу. Иначе б и себе пальцы поломала бы в очередной раз, и тебе рассекла бы лицо, что тоже ни к чему. У тебя еще будет возможность пролить кровь во славу Рима, а не в кустах.

Гайя заметила, что глаза Лонгина стали уже совершенно осмысленными, и поняла, что больше он к ней не полезет с такими проблемами — ей не хотелось терять такого опытного воина, тем более владеющего новыми для них всех приемами рукопашного боя.

— Прости еще раз. Я принял твой уход из зала как приглашение следовать за собой. Думал, что ты прсто не хочешь знаков внимания при всех.

— Но вроде же я ясно выразилась еще утром. Я вообще их не хочу.

— А чего же ты хочешь? Я тоже не слепой. С этими двумя парнями в бассейне ты утром резвилась, как девчонка. И многое им позволяла.

— Мы с ними друзья. И через многое прошли с боями. Надеюсь, и с тобой тоже станем надежными товарищами.

Она не подала ему руки, хотя и понимала, что поступает не совсем правильно. Но ведь и он повел себя с ней не совсем как с офицером и тем более с непосредственным начальником. Гайе стало не по себе: не хотелось начинать с разлада в группе, тем более что поставить на место Лонгина ей будет сложно — все же он старший офицер, да и по возрасту тоже старше. Гайя всегда ценила доверие. А сейчас получала от судьбы удар за ударом — и Марс, нанесший ей своей несостоявшейся женитьбой удар во много раз болезненнее, чем все мечи и стрелы, и вот сейчас Лонгин, упрямо не леющий понять ее отказ.

Трибун ничего не ответил ей — просто склонил голову и ушел. Гайя проводила его долгим взглядом, обдумывая тактику дальнейшего поведения с ним, и снова не заметила, как рядом окзался Кэм.

— Что ты здесь делаешь? Разве твое место сейчас не возле Марциала?

— С ним Рагнар. Ты так быстро ушла, что я испугался, — Кэм с высоты своего роста заглянул в ее тревожно потемневшие глаза, помолчал немного. — И знаешь, я все видел. Он не прав.

Гайя прикрыла ресницы в знак согласия, а Кэм нежно коснулся ее лица только кончиками пальцев, снова посмотрел в глаза:

— Хоть я и понимаю его. Ты такая красивая, Гайя, — он коснулся губами ее руки и ушел, оставив ее размышлять, что это было…

Кэм быстрым шагом преодолел дорожки сада и в несколько прыжков догнал уже на лестнице своего нового сослуживца — именно там где и хотел догнать, так, чтобы не увидела Гайя, гордость которой и так уже была язвлена поведением трибуна, хотя и вполне предсказуемым с точки зрения здравого смысла.

— Надо поговорить, — поравнялся Кэмиллус с Лонгином.

— Сейчас? — поднял бровь трибун, поднимая руку к фибуле плаща, чтобы сбросить его для драки.

— Утром на тренировке, — бросил Кэм и посмотрел так, что тот все понял и без лишних слов и сдержанно кивнул, чувствуя, что Кэм реально зол.

Перед дверями, возле которых застыл караул, мужчины расстались как ни в чем не бывало, и даже их товарищи не заметили ничего подозрительного, а то что глаза Кэма, поравнявшегося с ними, были жесткие и ледяные, ребята сочли вполне естественным для него.

На утро, в лагере, встретившись на тренировке, Кэм и Лонгин сразу же неспешно пошли навстречу друг другу с невозмутимым видом и встали в пару. Но через небольшое время ребята, тоже разбившиеся на пары и отрабатывающие удары с ножами и без, заметили неладное — огромный Кэм придавил к земле трибуна, лишь несколько дней как появившегося в когорте и уже успевшего добиться расположения большинства товарищей своей манерой вести рукопашую схватку. Они по очереди каждое утро пытались уложить на лопатки Лонгина, и по одному, и даже по трое, и им это не удавалось. А тут Кэм скрутил и прижал столь умелого бойца, хотя все прекрасно понимали, что только размеры здесь не могут играть принципиальную роль.

Кэм слегка сдавил горло Лонгина в локте и на ухо проговорил быстро, жестко и тихо, потому что уже видел обращенные к ним глаза ребят, готовых вмешаться:

— Гайя решает сама, с кем ей быть.

— И ты в числе удостоенных? — так же тихо, но хриплым от боли в сдавленном горле голосом поинтересовался Лонгин.

— Не зарывайся, — придавил его Кэм еще сильнее, едва удерживая контроль над своими движениями, чтобы ничего не повредить наглецу, но дать понять истинную расстановку сил.

Он и сам давно был бы счастлив не только украдкой поцеловать Гайю, но и подарить ей небывалое наслаждение, и был уверен, что сможет. Но что-то мешало ему переступить этот порог — прежде всего потрясающая гордость Гайи, ее желание делать выбор самой и восхищение ею как равным ему по мастерству воином. Кэм прекрасно помнил, как выгибалась и стонала в его руках главная жрица Изиды — и как он целовал ее, изображая неземную страсть, а сам холодно и отстраненно запоминал все, что она выбалтывала ему в экстазе. А здесь он сам, как мальчишка, трепетал при виде тоненькой и бесстрашной красавицы. Кэм действительно был зол на Лонгина — Гайя только начала приходить в себя, заново учиться радоваться жизни, а не только приносить себя в жертву спасению Рима. И вот все готово было рухнуть в Тартар.

— Думай головой, — прошептал он Лонгину, сжавшему в кулак траву, вырванную с корнми. — И не лезь в чужие дела.

Лонгин дернулся, стараясь вырваться из железных объятий, но Кэм добавил уже спокойнее:

— Остынь. Она воин, и относиться к ней надо соответсвенно, — а затем ослабил хватку и протянул руку, помогая трибуну встать.

Ребята вздохнули с облегчением и вернулись к своим схваткам, а Лонгин, отряхивая налипшую на тело пыль, поинтересовался:

— Где ты так освоил рукопашку?