Чтение онлайн

Но сегодня праздник был назначен не в прекрасно охраняемом Палатинском дворце, а в доме одного из патрициев, решившего широко отметить Праздник Мира, а заодно и наступление Поплифугия, посвященного Юпитеру.

Спекулатории прошлись заранее по дому, спустились в подвал с гиппокаустом, внимательно выяснили, нет ли новых или зарекомедовавших себя неважно рабов. Они выставили караулы точно также, как и ставили в Палатинском дворце, пояснив изумленному хозяину:

— Это же очень почетно! Восприми это как знак высшей благосклонности императора.

Начавшийся вечер не предвещал ничего особенного, и Гайя, уставшая от постоянного напряжения в течение прошедших дней, связанных с ожиданием удара, ломала голову над тем, в чем же они просчитались. Эдил так и не появился, и когда она послала ребят найти его, то выяснилось, что он уже вторые сутки не появляется на своем месте и домой тоже не приходит, отправив к жене через раба вощеную табличку с запиской о том, что необыкновенно занят делами канализации и благоустройства сточных решеток. Гайя с помощью Друза попытались искать его везде — но бесполезно, и оставалось сделать вывод, что либо эдил поплатился за свою жадность и привычку продаваться, либо перепугался и дал деру. В любом случае оставался без ответа основной вопрос — а сказал ли он правду?

Сенатор Марциал был и без того лакомым объектом охоты для всех врагов Октавиана — честный, неподкупный, живущий по заветам если не Нумы Помпилия, то уж Катона Порция-страшего точно. К тому же до появления в Риме Секста Фонтея именно Марциалу поручил молодой император создать когорту «тайной стражи и разведки», но сенатор, приложив немало усилий к тому, чтобы продумать, как можно использовать подобный опыт Марка Красса в масштабах всей империи, возглавить спекулаториев отказался. Он искренне признался Августу, что стар, болен, и, хотя сохраняет ясность ума и бодрость духа, быть военачальником больше не может и не хочет.

Гайя, в тончайшей сирийской кольчуге под плотной ткани столой и паллием красивого вишневого цвета, надежно скрывавших и кольчугу, и небольшой короткий меч, скорее похожий на длинный нож, а с ним еще пару метательных ножей, закрепленных на бедрах, всматривалась в лица гостей, знакомых ей по всем предыдущим праздникам — и несколько дней назад пышно отмеченному Празднику века, и отшумевшим до этого Весталиям.

Ей было очень жарко в плотных, непродуваемых одеждах этой ночью июльских календ, на самом пике лета — пот стекал струйками по спине, и она порадовалась, что сумела таки закрутить еще немного подросшие на хорошем питании волосы в небольшой пучок на затылке, чтобы оправдать наличие в волосах своих шпилек, тоже являвшихся надежным оружием ближнего боя. Заодно теперь не было так жарко шее.

Девушка скосила глаза на Дария — он тоже поддел такую же тонкую кольчугу под праздничную тогу, и она была хоть немного спокойна за товарища. Зато Рагнар и Кэмиллус, несущие теперь службу только вдвоем, а не подменяя друг друга, вызывали ее опасения — оба мужчины стояли с обнаженной грудью, а украшавшие их мускулы татуировки были неважной защитой от стрел и мечей, если до этого дойдет дело.

Несколько молодых женщин, приглашенных на пиршество со своими супругами и скучающих, пока их мужья обсуждают свои дела, окружили Гайю, восхищаясь ее манерой подводить глаза.

— А ты и в походе красила глаза, губы и ногти? — жеманно протянула одна из них, то ли слегка беременная, то ли страдающая от чрезмерной любви к засахаренным орешкам.

Гайя вежливо улыбнулась, в душе закипая от раздражения — что могла знать эта выросшая в женских покоях хорошенькая куколка о тучах пыли или брызгах грязи, поднимаемых тысячами ног людей и лошадей легиона на марше и превращающих лица легионеров в маски? А после подумала, что и не надо всем этим милым, в общем-то и нежным, по своему заботливым и любящим своих мужей молодым римским матронам знать такие подробности — пусть себе будут спокойны за тех, кто защищает их возможность быть такими нарядными и праздными.

— Там просто не было особо времени. Да и неуместно.

— Как может быть неуместным быть красивой?

— А кто говорит о том, чтобы быть некрасивой? Когда человек здоров и силен, то он уже красив. А искренняя улыбка украшает еще больше, — и она в подтверждение своих слов улыбнулась столь открыто, что женщины замерли, восхищенные ее белыми крепкими зубами, а затем пригляделись и замолчали на полуслове. Гайя прекрасно знала, что ее клычки очень заметны и ясно выражены, как верхние, так и нижние. Женщины переглянулись и испарились, еще долго тихонько обсуждая про себя, уж не оборачивается ли ночью в гепарда эта загадочная красавица…

— Если почитать греческие мифы, то там все время кто-то в кого-то превращается, — авторитетно заявила невысокая, темноволосая женщина.

— Вспомни еще Леду, обращенную в лебедя, и чем там все закончилось, — возразила ей другая, светловолосая настолько, что сразу было понятно, что ее замысловатая прическа приобретена в Субуре.

Гайя резко выдохнула, избавившись от «подружек». Стоявший неподалеку на посту парень, знающий ее по спаррингам, еле заметно подмигнул и снова принял невозмутимый вид, приличествующий преторианцу.

Не успела она присесть на заваленную небольшими украшенными вышивкой подушками кушетку в дальнем углу зала, откуда хорошо просматривался сам зал, и даже часть атриума, виднеющаяся в распахнутых огромных дверях, как к ней неслышно приблизился командир отряда, дежурившего по охране дома:

— Доблестный трибун, прибыла смена.

— Хорошо, сдавайте дежурство обычным порядком. Кто командир?

— Новый трибун, как его? Лонгин.

— А Квинт? — Гайя понимала, что задает нелепейший вопрос, и приди со свежим отрядом, которому предстояло охранять огромное, обросшее пристройками строение с вечера и до утра, до следующей смены, кто другой, даже Друз, она бы промолчала или уточнила бы у него самого.

— Там что-то случилось, выезд.

— Далеко?

— За город. Обыск виллы, пока ее владелец веселится и наливается фалерном здесь.

— И есть повод? С утра ничего не планировалось.

— Поступила информация, что там вроде появилось очень много новых рабов, причем таких, крепеньких, только в гладиаторы.

— Покупать гладиаторов не запрещено.

— А вот тут и загвоздка. Их не купили в ближайшие дни. Друз проверил. Не было крупной сделки. И в ворота не заводили, даже если б где в Капуе приобрели бы.

— Не нашили долгожданные гости? — вслух подумала Гайя.

— Префект и прислал отряд вдвое больше.

— Хорошо, — отпустила Гайя офицера, обмахиваясь опахалом, и со стороны казалось, что молодой красивый офицер о чем-то игриво переговорил с под стать ему красивой рослой красавицей, с томной грацией раскинувшейся среди подушек.

Она нашла глазами Марциала, стоявшего возле имплювия в окружении еще нескольких тоже немолодых и солидных сенаторов, о чем-то активно рассуждающих с привычными плавными и торжественными жестами холеных полных рук. Марциал устало слушал их разглагольствования, а за его спиной безмолвными тенями высились светловолосые телохранители.