Чтение онлайн

Позже Гайя заметила, что все же помощница у Рениты есть — молоденькая смешливая мулаточка с открытой донельзя на груди туникой, которая не могла разумно ответить ни на один вопрос — даже такой простой, как где вообще находится ее начальница. Гайя была потрясена, когда, вызванная наставником к учебной арене, мулаточка сделала свои и без того большие глаза огромными при виде глубокой ссадины на руке одного из гладиаторов и ойкнула, закрыв лицо руками. На этом помощь в ее исполнении и закончилась — мулаточка даже не обиделась, когда Гайя оттолкнула ее плечом и сама промыла под струей воды руку парня, приложив промытые этой же водой листья подорожника, выбивавшиеся из-под забора. Что интересно, смуглая девочка в это время уже не ойкала, а вовсю пересмеивалась с другими гладиаторами.

Гайя перевела взгляд на арену — Таранис, который постоянно тренировался как ретиарий вместе с Марсом, стоял в совершенно другом вооружении. Как она поняла, в своем привычном — с длинным мечом и большим округлым, почти прямоугольным щитом. И одет он был так, как это принято у тех племен, с которыми Гайе приходилось сталкиваться на войне — обнаженный по пояс, он был одет в кожаные узкие штаны, спускавшиеся до лодыжек босых ног. Сам он отказался от шлема или не нашли подходящий — но его голова была обнажена, а длинные черные волосы собраны в хвост на затылке кожаным шнурком. Свежий шрам на боку выделялся ярко-розовой полосой на фоне загорелой, но все же довольно светлой, как у нее самой, кожи.

Она не успела спросить, кто же его противник, как на арену вылетели один за другим два всадника-эсседария.

Гайя невольно сглотнула — один, с мечом, против двух всадников? Тут лук нужен — если есть время. И копье — если они уже так близко, как сейчас. Конники окружили Тараниса, проходясь мимо него кругами, салютуя приветствующим их зрителям.

Она невольно дернулась в сторону арены — но наставник ловко перехватил ее, как будто был готов к такому повороту событий:

— Тихо, девочка. Это арена, а не война. И ты своей выходкой его только погубишь.

— При чем тут война? — спросила она тихо и оторопело, переставая сразу дергаться в его руках.

— Девочка, кого они хотели задурить? Ланисту? Да, он видит только сестерции. Но не меня… — галл развернул ее к себе, отворачивая подальше от Марса. — И то, что тебе далеко не семнадцать…

— Но как? — она поняла, что играть с ним дальше бессмысленно, и надо выпутываться, не подставив под удар операцию.

— Ты солдат, и неплохой, — шепнул ей галл, делая вид, что все еще удерживает ее от стремления бежать на арену. — Ты дерешься, как мужчина. У тебя на бедре и боку давние боевые раны. Думала, провести меня?

— Давай не будем сейчас… — она расслабила мышцы, показывая наставнику, что больше не спорит с ним.

— Как скажешь, — согласился он, и они устремили глаза на арену.

Всадники были подобраны под стать Таранису — потому что их вооружение не было одинаково: у одного топор, а у другого меч, а из защиты у обоих наручи и поножи.

Они ударили одновременно, и Таранис удар меча отразил свои мечом, а топор отбил щитом. А затем произошло неожиданное — он свистнул, что-то крикнул коротко гортанным голосом, и обе лошади встали на дыбы, сбрасывая всадников. Ошалевшие кони носились по арене, заставляя троих мужчин откатываться по песку от острых копыт, но вот лорарии сообразили открыть Ворота Либитины, через которые обычно утаскивают трупы — и умные животные, увидев путь к спасению, устремились в проход.

Таранис оказался лицом к лицу с двумя германцами, порядком обозленными инцидентом с лошадьми и унижением на глазах у всего города.

То, что едва не сбило боевой настрой с германцев, для него было просто разминкой — он не успел запыхаться, лавируя между копытами и крупами, а крики толпы его вообще не волновали. И сейчас он стоял посреди арены, почти улыбаясь — рослый, стройный красавец, состоящий из сплошных жгутов сухих мышц.

Во время всей этой кутерьмы он разве что потерял шнурок с волос, и теперь он при каждом движении разлетались по спине и обнаженным плечам.

Закрываясь от вооруженного топором противника, он сражался с мечником, надеясь избавиться от более легкого врага и затем сосредоточиться на топоре, который уже грозил занести в щепы его щит — спасала только тяжелая металлическая оковка по всему краю щита.

Отскочить назад от меча, удерживая щитом удар топора — и повторить это снова. Пот уже катился по его лицу, и глаза защипало, но он боялся зажмуриться, чтоб проморгаться — оба германца были настроены слишком серьезно. Таранис сам себе удивился — потому что помимо сосредоточенности на бое, в голову влезла неожиданная мысль, и эта мысль была о Рените. Ему хотелось, чтоб она его видела — но не лежащим без головы.

Германец занес меч в размахе — и Таранис воспользовался, нанес диагональный удар в живот. Меч ушел глубоко во внутренности, застряв в тазовой кости, и он понял, что теряет драгоценные мгновения.

Гайя услышала, как за ее спиной шумно, со всхлипом вздохнула врач — и удивилась, потому что все поведение Рениты убедило ее в том, что сострадания у этой женщины — как у мраморной морды водоразборника.

В этот момент задержала дыхание и она — раненый германец начал резко заваливаться назад, вырывая из руки Тараниса уже залитый его кровью меч — рана широко разошлась, выпуская клубок перламутровых, шевелящихся кишок, кровь брызнула ему на руки, сделав ладонь скользкой.

Отклоняясь от удара топора, Таранис ушел в кувырок, используя щит как опору, а выходя им же и прикрылся, приводнялся на одно колено и с колена ударил щитом, подныривая под следующий удар и резко выпрямляясь как пружина — прямо в незащищенное горло германца.

Таранис не успел выпрямиться, как кровь, хлынувшая вниз, залила его с головы до ног тошнотворно-сладко пахнущим потоком.

Он поднялся, широко расставив ноги и тяжело дыша, поднял меч вверх. Толпа стояла на ногах, приветствуя его — а он стоял, приветствуя их, не потому, что хотел насладиться триумфом, а просто переводя дыхание и пытаясь понять, уцелел ли. Ему предстояла встреча с Ренитой, и он, не понимая, почему, оттягивал эти желанные мгновения.

Но вот и Ворота Жизни, в которые уходят победившие гладиаторы.

И ее глаза — прищуренные и испуганные, навстречу ему.

Он видел ее прямо сквозь серо-бурую тряпку, не слишком-то и скрывавшую изгибы ее тела — и чувствовал, как горячая волна захлестывает все его существо, продолжая возбуждение боя.

Ренита подбежала к нему, заставив расступится остальных, толпящихся во внутреннем коридоре у Ворот жизни.

Гайя и остальные хорошо видели, что Таранис не ранен, и поэтому радостно стали поздравлять его с победой, пропуская к водоразборнику, что б дать ему возможность умыть и утолить жажду.

Но Ренита резко отстранила их:

— Не мешайте, видите, он в крови весь?! — и стала зажатой в руке чистой тряпкой пытаться стереть хоть часть мгновенно густеющей крови на его груди, пытаясь найти рану.

Ее руки на груди и плечах сквозь скользкую жижу — это оказалось для него слишком:

— Я в порядке, — прохрипел он пересохшим и схваченным спазмом от ее близости горлом.

— Конечно, — буркнула она, озадаченно пробегая пальцами по его плечам. — Идти можешь?

— Бежать могу, — усмехнулся он, пытаясь плечом стереть брызги германской крови с век. — А твои прикосновения любого исцелят.