Невеста смерти
Шрифт:
— И что нам с ним делать? — пожал плечами Марс. — Не оставлять же здесь. Беллонарии не жрицы Флоры, кто знает, что им на ум придет.
— Рените подарочек принесем? — удивился Квинт.
— А куда? И вообще, для него это будет окончательным просветлением, — хохотнул Дарий, сам успевший за лето два раза пообщаться плотно с Ренитой.
— Ну Волк уже там чудеса исцеления показывает, — напомнил Марс. — Он сегодня утром встал пройтись. От койки до койки, но сам. Говорит, как только до двери сможет дойти, сбежит.
— И что там такого особенного произошло у них? — спросил Квинт, не особо вникающий в отношения товарищей за пределами службы.
— Ренита прописала ему целебные ванны, — ответил Дарий, который тоже был в курсе дела, как ближайший друг Кэмиллуса, а, следовательно, водивший дружбу и с Волком.
— Так это же хорошо, — пробурчал Марс, взваливая незадачливого искателя любви себе на спину. — Ее ванны это чудо, она и Гайю, и Тараниса так лечила.
— Она хотела отволочь его на горячие источники за городом. На повозке… Дальше продолжать? — Дарий искренне понимал отказ Волка от таких процедур.
— Так. А ко мне в бассейн он согласится? Домой? — поинтересовался Марс.
— К тебе? — задумался Дарий. — А неплохая идея. Тем более, что тебя-то никто не обвинит, что от тебя по утрам выходят офицеры.
Марс рыкнул:
— Ну пользуйся, что у меня руки этой тухлятиной заняты.
По дороге благоразумный Квинт предлагал отвезти того сразу в их легион, для этого и не надо было лишних усилий — выехать не в Соляные ворота, а в Аппиевы. Но Дарий с Марсом запротестовали:
— Мы ж хотим как лучше! Ренита точно ему поможет!
— Да у нее своих дел полно. Она вон и правда на полевку похожа. Пузик на веревочке, — пожалел женщину Квинт.
— Погоди, а веревочку ты у нее где нашел? — Марс так обернулся к другу, что едва не уронил с коня свою ношу.
— Ну как… — смутился Квинт. — Косичка ж у нее сзади… тоненькая…
Тут уже и Дарий, несмотря на то, что ехал все это время молча от еле сдерживаемой ярости, расхохотался в голос:
— При Таранисе не скажи. А то он тебе в кончик языка стрелу вгонит. Или еще в какой кончик.
Квинт коротко хохотнул и послал коня вперед:
— Поеду обрадую ее.
Благополучно довезя до лагеря побитого офицера, незатейливо перекинув его через спину коня, и убедившись, что дорога пошла на пользу и он может стоять на ногах, Марс перекинул его руку себе через плечо и отвел в санитарную палатку.
Оттуда слышались голоса: низкий, глубокий и чуть глуховатый мужской, что-то односложно отвечавший женскому, тоже негромкому, но со сварливыми нотками, в которых иногда проскальзывал тот звук, который издает меч, доставшийся сыну от погибшего в бою отца — скрежущущий звук металла, оставшегося без хозяина.
— Ренита, — окликнул врача Марс, давая возможность Волку не оказываться на глаза товарищам во время бессмысленного спора.
— Иду! — отозвалась она из глубины палатки. — Меня Квинт предупредил! Сейчас, только уложу пациента.
— Не надо меня укладывать, — устало и бесцветно проговорил Волк, и Дарий понял по его голосу, что за этим сейчас последует буря.
— Как это не надо? — возмутилась Ренита. — Я врач и лучше знаю, кому лежать, а кому ходить. В том числе кому ходить на фуллонову чашу. Подумаешь, гордый какой. Я что, впервые вижу мужчину на горшке?
— Почтеннейшая Ренита… — простонал Волк, понимая, что их разговор уже стал достоянием Марса и Дария, чьи голоса он узнал, а также всех тех, кто там еще с ними подошел к госпиталю.
— Я почти тридцать лет Ренита! А это фуллонова чаша.
— Так, — положил конец спору Марс, зайдя в палатку один, оставив свою добычу под охраной Дария. — Ренита, что именно тебе передал Квинт?
Женщина обернулась к нему, полыхая неожиданно глубоким гневом в своих коричневатых, обычно невыразительных глазах, подбоченилась, удерживая при этом полотенце в левой руке:
— Да все! Вот паук похотливый! Ну уж я ему помогу… Давайте его в соседнюю палатку на стол.
— Раздеть? — с готовностью предложил Марс.
— Да я сама могу.
— А мы с него доспехи поснимаем, да тунику грязную. Его ж Гайя в пыли как следует вываляла, весь двор храма им протерла, они ж должны теперь сандаловым маслом там побрызгать, раз уж вычищено лично трибуном спекулаториев.
— Хорошо, — неожиданно легко согласилась Ренита. — Так Волк, мне надо идти, и я хочу удостовериться, что ты лежишь уютно и тепло в гнездышке. И все же отдал дань фуллону.
— Ренита, — ужаснулся Марс выражению глаз Волка и мысленно ругнул Кэмиллуса, который увел куда-то Гайю, а справиться с ситуацией могла только она. Но тут же осек свои мысли — он же сам обрадовался, когда Кэм увлек девушку за собой из храма прочь, и она не видела расправы, которую они с ребтами учинили над ее обидчиком. Он был готов и правда разнести его на мелкие клочки, как жрицы разбирают цветки троянды на лепестки, чтобы усыпать ими подножия статуй богов и героев. Но поразмыслил — и взял себя в руки. Все же поединок или просто драка — для мужчины в общем-то привычное явление. А вот то, что может сотворить Ренита с объективно нуждающимся в ее помощи человеком, ему и самому было представить страшно. А уж уловив край ее спора с Волком, и вовсе убедился, что был полностью прав.
Марс удержал пытавшуюся разойтись с ним в узком проходе между койками врача, прикрывающую рукой живот:
— Ренита, а Волку действительно надо лежать, не вставая?
— Не совсем. Я поднимаю его, мы делаем лечебную гимнастику, ту, которую разработали еще греческие врачи.
— А ванны? Помнится, ты Гайю каждый день в ванне с травами держала, а после массировала.
— Ванны? Ему очень надо! Массажи я делаю. А вот ванна, — она задумчиво покачала головой и добавила с обидой. — Хотела отвезти к целебным источникам за городом, горячим. А он отказался!
— Что, не смог сеть на коня? — Марс нарочно изобразил незнание о предыдущей ссоре Рениты со своим непокорным пациентом.
— На коня?! Не дам! Рухнет на дорогу. А вот в повозку он сам не полез.
— А на колеснице?
— Я не умею водить колесницы, — обиженно буркнула Ренита.
— Мы-то все умеем, — примирительно провел по ее руке Марс. — Главное. Понять, можно ли ему постоять полчаса? Я его же и придержать могу.
— Может. Если ты еще и подстрахуешь, — пожала плечами Ренита. — Идея хорошая.