Чтение онлайн

— Я ж не на руках иду. И мешок на спине. Так что все нормально.

Первое, что они увидели, войдя в свой лагерь — это шалые, сияющие глаза Рагнара. Таким помолодевшим и счастливым его никто еще не видел.

— У меня не то что сын родился! У меня еще и дочь! — сообщил он Дарию, даже не поздоровавшись толком.

— Мелюзги полон дом? И ты сбежал оттуда в лагерь? — прищурился Квинт.

— Да нет, конечно. Три дня мне дали. Пора и честь знать. К тому же Юлия отлично справляется. И знаете, что самое потрясающее? Никогда бы не подумал, что Гайя хоть что-то смыслит в грудных детях. Но она пришла и сразу все по местам расставила, научила мою Юлию всему.

— Действительно, — с недоверием качнул головой Дарий. — Она-то сама как?

— В порядке, — сдержанно ответил Рагнар, давая понять, что не хочет даже с близкими друзьями обсуждать личную жизнь трибуна.

Сам он знал, что в эти дни Гайя вновь чаще была в обществе Марса в свободное время, нежели одна или с Кэмиллусом.

— Дети на кого похожи? — вернул разговор в прежнее русло Дарий, поняв Рагнара.

Тот задумался на мгновение:

— На апельсины.

— Головой ударился?!

— Правда, — заверил его Рагнар. — Они такие маленькие, круглые и с зелеными глазами. Хотя Юлия и Гайя их различают, и пытаются меня убедить, что сын похож на маму. А дочка на меня.

— Им виднее, — хлопнул по плечу друга Дарий. — Имена-то выбрали?

— Думаем. Не хочется обидеть ни предков Юлии, ни моих.

В тот же момент, когда Дарий столкнулся с Рагнаром, к втягивающемуся в лагерь строю выметнулась откуда-то из-за палаток Ренита, безошибочно находя взглядом жертву:

— Солнышко мое, — бросилась она враскачку, придерживая живот, к Танузию, подвязанная рука которого была хорошо заметна. — Как же ты не уберегся то?

Ребята дружно расхохотались, подбадривая и заодно подначивая несчастного Танузия, который покраснел от всеобщего внимания и смущенно отстранялся от врача, казавшейся рядом с ним совсем крошечной. Рослый широкоплечий парень и невысокая, да еще и с выпирающим животом женщина, тянущая его за здоровую руку, представляли довольно забавное зрелище.

— Ренита, достопочтенная, разреши, я хоть помоюсь, а после к тебе зайду.

— Конечно, помоешься, миленький, — по-матерински уговаривала его Ренита. — Разве же тебя кто положит прямо так, в госпиталь на чистую постель? Конечно, помоемся сейчас, я тебя посмотрю, поешь как следует и будешь отдыхать.

— Как это «положит в госпиталь»? — оторопел Танузий и даже остановился. — С такой ерундой?!

— Все вы так, — с детской непосредственностью обиделась Ренита.

И ребята наперебой постарались успокоить ее:

— Почтеннейшая Ренита, мы же тебя очень любим! Просто валяться в госпитале скучно…

— Ну знаете ли! Я же не арфистка! И развлекать не умею, — буркнула Ренита. — Пойдем, а то мы так долго тут будем спорить. Вам всем тоже надо поесть, придти в себя, отдохнуть. Если вдруг что болит, не тяните, приходите.

— Обязательно. Мы же знаем, ты всегда нам рада.

— Честно говоря, я больше всего рада, когда вы возвращаетесь живыми и здоровыми. Но обращаться можете когда угодно.

Рыбка оглянулась на ребят, на Дария, беседующего с незнакомым ей огромным зеленоглазым воином, по спине которого спускалась коса мало чем отличающаяся от ее собственной, разве что покороче. Девушка встретилась глазами с Танузием, с которым успела подружиться за те двое суток, пока они возвращались в Рим — меняла повязку, поила укрепляющим отваром, проверяла, нет ли жара. Рыбка впервые сама, без совета опытных жриц взялась ухаживать за больным — и очень волновалась, даже советовалась с Дарием, который успокоил ее:

— Все хорошо. Ты сделал, что могла, и хуже ему не станет. А дальше разберется Ренита.

И вот теперь Ренита была рядом, и Рыбке было безумно интересно и захватывающе страшно — все ли она сделала правильно. И она решилась, тем более, медицинская сумка, взятая у Рениты без спроса, но по разрешению Гайи, висела у девушки через плечо.

— Ренита, можно с тобой? Я помогу, и заодно расскажу, что делала эти два дня с ним.

— Не пугай, — с улыбкой обернулась Ренита к девушке. — Что такого страшного ты могла с ним сделать? Дарий бы остановил тебя, если б перестаралась.

Рыбка оглянулась на Дария — а не нарушает ли она его планов, устремляясь сейчас за Ренитой? Но Дарий кивнул ей одобрительно, и Ксения вприпрыжку понеслась в сторону госпитальных палаток, чтобы успеть умыться с дороги и положить сумку, пока придут Ренита и Танузий.

Гайя устало сидела у себя в спальне, расчесывая волосы после мытья. Ей уже доложили, что отряд Дария и Квинта вернулся благополучно, лагерь наемников разгромлен, но пленников взять не удалось. Гайя, проводя роговой гребенкой по волосам, мыслями была очень далеко — силилась понять, насколько же силен их противник, подкидывающий им все новые и новые загадки. Наемники такие, с которыми они столкнулись на вилле Луциллы, были просты и понятны — они продавали свое умение владеть оружием тем, кто заплатит побольше и не потребует особо много. Таких от службы в Римской армии, почетной и выгодной, отталкивала железная дисциплина легионеров. Были и одурманенные египетскими снадобьями — такие могли бы убить собственную мать и при этом быть убеждены, что сражаются с химерами. Но в этот раз они столкнулись с более сложной ситуацией — похоже, что те мужчины, которые находились среди болот довольно длительное время, имели на то какие-то свои, понятные им и принятые ими основания. Иначе не оказали бы столь яростного сопротивления спекулаториям и не предпочли бы смерть в болоте Маммертинской тюрьме, где хотя бы дождь над головой не идет.

Гайя встрепенулась, когда управляющий постучал к ней:

— К тебе доблестный старший центурион Гортензий.

Девушка сама удивилась тому, как забилось ее сердце — она поправила хитон, откинула за плечи не высохшие до конца волосы, закрутившиеся в тугие колечки возле лба и на висках.

Марс вошел к ней не так стремительно, как обычно — она заметила, как он устал, хоть слегка побледневшие щеки были как всегда гладко выбриты.

Гайя ожидала, что Марс расскажет ей сейчас подробности доклада Дария — она сама не смогла отправиться в лагерь и переговорить с ним, потому что как раз перед его возвращением пришлось срочно ехать на доклад к императору, оттуда заехать в храм Весты и передать серьезное поручение старшей весталке. И когда уже совсем стемнело, Гайя решила оставить встречу с Дарием до утра — она знала, что ее друг влюблен в эту молодую жрицу-воительницу, и искренне радовалась за них обоих. Рыбка ей нравилась своей искренностью, хотя иной раз ставила в тупик потрясающей чувственностью и откровенностью, с которой могла приласкаться к Дарию на глазах у всех ребят. Гайя очень боялась, что такое поведение девушки может спровоцировать ребят, и возникнут ссоры, а то и драки — именно поэтому она сама всегда держалась со всеми ровно, и даже самой себе признаться, что Марс ей небезразличен, смогла уже только в Риме.

Марс сделал несколько шагов к ней — и заключил в объятия, ни слова не говоря. А затем стал целовать ее — исступленно, отчаянно, повалил на ложе, сжал так, что она на мгновение перестала дышать. Гайя не вскрикнула, но даже ее прервавшееся дыхание испугало Марса, напомнило, что она не терпит принуждения — и он ослабил объятия, откатился на спину:

— Прости, — и замер в ожидании приговора.

Гайя была ошеломлена таким натиском Марса, но смогла понять его порыв — они виделись слишком редко теперь, после того, как едва не провалили общее задание во дворце. Гайя сумела выправить ситуацию, завербовав Луциллу так, что та по сию пору считала трибуна Флавию своей спасительницей и покровительницей — вплоть до того, что извращенный ум матроны подсказал ей попытаться… соблазнить красавицу-трибуна. Пожалуй, это оказалось самым сложным за всю карьеру Гайи — она была готова дать решительный отпор любым домогательствам, и в том же лудусе она охладила пыл некоторых особо рьяных, пробив пару раз в голову с ноги.

Горячность Марса была другой — и ей не хотелось его ударять или отвечать ему резко. Девушка глубоко вдохнула, успокаиваясь, и постаралась улыбнуться Марсу, по-прежнему лежащему на спине неподвижно, устремив на нее сои темные глаза, в которых плескалось отчаяние.

— Марс, а ты не хочешь разделить со мной ужин? — она говорила так, как будто ничего не произошло. — Я как раз собиралась поесть.

— Трудный день выдался? — Марс приподнялся на локте, не сводя с нее глаз.

— Безумно. Впрочем, как и всегда крайние девять лет, если не больше уже, — она пожала плечами.