Чтение онлайн

— Гайя! — и подхватил ее на руки, махнув Квинту и ребятам, чтобы уходили, не соблазняя еще не вполне оправившуюся девушку такой близкой возможностью попасть в лагерь.

Она трепыхнулась в его железных объятиях, но не стала устраивать сцену при ребятах, тем более, что на нее вновь навалилась слабость и голова снова стала раскалываться от боли.

— Прости меня, любимая, — шептал Кэм, несясь с ней на руках через весь дом в ванну. — Прости, меня, моя гордая Гайя, я же знаю, как ты не терпишь ни малейшего насилия над собой. Прости, но так надо…

Кэм целовал ее губы, не давая девушке возразить. Ворвавшись в уже освещенное несколькими лампионами с бездымно горящим хорошим маслом помещение ванной, он опустил Гайю прямо тунике в воду, отстегнув лишь доспехи — он видел, как она побледнела, а на скулах заиграли мышцы от едва сдерживаемой боли:

— Любимая, сейчас тебе будет легче, — он судорожно расстегивал свой панцирь на спине, сбросил обувь, тунику, сублигакулюм и погрузился в воду вместе с ней.

Он нежно массировал все ее мышцы, согревая их теплой водой и своими ласками, и все шептал слова прощения — Кэм прекрасно понимал, что Гайю мало что может остановить, если она приняла решение. И то, что девушка не отправилась все же в лагерь, даже превозмогая боль, он мог объяснить только тем, что ей действительно тяжко пришлось. Кэмиллус знал, что его любимая никогда и никому не признается в собственной слабости — и при этом безошибочно видит, кому из друзей нужна ее помощь.

Кэмиллус с восторгом увидел, что ее сомкнутые от боли и обиды ресницы дрогнули, и глубокие, зеленовато-коричневые глаза девушки, переливающиеся от золотистого до глубокого цвета дубовой коры и морской волны одновременно, смотрят на него.

— Я прощен?

Ресницы дрогнули в знак согласия, и красивые, округлые, с четким контуром губы девушки слегка улыбнулись:

— Тебя сложно не простить, Кэм… Особенно сейчас, — она выгнулась дугой под его пальцами, легко и нежно пробежавшими по ее спинке.

Кэм вздрогнул от прикосновения ее живота и бедер к своему телу и снял с нее намокшую тунику, про которую он впопыхах и забыл, стремясь согреть скорее девушку, показавшуюся ему необыкновенно холодной на ощупь на крыльце. Он еще раз пробежал по ее спине, уже не путаясь в мокрых складках ткани — и Гайя заурчала тихонько, словно разнежившаяся кошка, а затем снова выгнулась ему на встречу.

Голос Кэма осекся от захлестнувших чувств, и он хрипло прошептал ей на ухо:

— Не здесь… не в ванне. Я для тебя слишком большой, и тебе будет больно.

Он вылез из ванны с ней на руках, легко перемахнув через бортик, завернул ее в теплую простыню и понес свою драгоценную ношу в спальню.

Они впитывали ласки друг друга и никак не могли насытиться, как будто не будет завтрашнего дня.

— Скоро уже светать будет, — прошептала Гайя Кэму, снова и снова покрывающему поцелуями ее кожу. — Тебе же на службу.

— Ничего страшного. Вечером же снова вернусь. Сенат не круглосуточно. Волк отдыхает в середине дня, пока сенаторы обедают и отдыхают, а ночь охраняет Марциала. А я стою до упора с утра и до вечера, зато ночь могу провести с тобой. И это для меня самая замечательная награда.

— Мне с тобой тоже очень хорошо, — Гайя перебирала пальцами короткие белоснежные волосы Кэма, гладила его словно изваянные из бронзы плечи и скулы, любовалась васильковыми глазами.

— Но что-то гнетет тебя? — Кэм уловил в голосе девушки оттенок щемящей тоски. — Марс?

— И это тоже, — она вздохнула и прижалась к нему. — И это пророчество. У меня до сих пор в голове не укладывается. Я невеста вас обоих. Хвала богам, что они оберегают нас всех троих, и вы оба еще не разу не заявили свои права на меня одновременно. А кто я такая, чтобы идти против воли Аида? Да и против своего сердца тоже. Вы оба мне необыкновенно дороги…

— Не думай об этом сейчас. Богам так угодно, не стоит с ними спорить… Не думай, Гайя… просто ощущай, — он перемежал свои слова с поцелуями, медленно лаская чуствительную кожу ее спины, заставляя девушку забыть обо всем, кроме него, его рук и губ…Не думай, не думай сейчас…

Они все же задремали, вконец утомленные ласками и необыкновенными взлетами к небесам, но годами натренированный мозг заставил обоих проснуться с первыми лучами рассвета.

— Мне пора, — Кэм бережно коснулся ее слегка припухших губ. — А ты будь умницей. К тому же обещание ты не сдержала.

— Какое?

— Дождаться меня в кровати.

— Но насчет ванны же все состоялось.

— Только за счет моей скорости. И моего коня. А опоздай я на несколько мгновений, ты бы устремилась бы допрашивать поганцев. А я ведь хотел завернуть к знакомому мяснику для тебя за лакомством. Он как раз с вечера режет скот для утренней продажи, чтобы успеть подвесить туши спустить кровь…

Гайя невольно облизнулась, и Кэм заметил это:

— Так что по воле опять же провидения ты вчера осталась без угощения. Но сегодня точно привезу тебе свежую теплую печенку.

— Буду ждать, — заверила она, придав лицу выражение маленькой девочки, страстно мечтающей о подарке, а затем прибавила обычным голосом. — Но ты же понимаешь, что служба превыше всего. Вчера действительно обошлись без меня, иначе, сам знаешь, ни Друз, ни Фонтей не постеснялись бы меня вызвать, и правильно бы сделали. В крайнем случае с них сталось бы и на носилках притащить.

— Милая моя, все я понимаю, — он снова поцеловал ее, вглядываясь в любимые и потрясающе выразительные глаза. — И для меня. Иначе бы плюнул бы на какую-нибудь лавку оружейную и сидел бы возле тебя. Кстати, ты же понимаешь, что мне теперь, как и тебе, и Марсу, да и многим нашим, не надо служить ради куска хлеба. Пусть и с маслом и с колбасой, а сверху сыр. Все это половина когорты и так может иметь спокойно, просто сидя дома и наслаждаясь своими именитыми и трудолюбивыми предками.

— Понимаю. Я бы не смогла бы просто так сидеть на пирах и звенеть драгоценностями, зная, что твориться за идеально выбеленными фасадами Рима.

— И я не могу. И Марс, и Волк, и все остальные. Так что я же не запираю тебя в доме и не пытаюсь что-то запретить. Просто прошу поберечь себя еще немного, чтобы окрепнуть до конца.

— И снова в бой! — она задорно откинула назад еще спутанные после бурной ночи локоны.

— Конечно, — Кэм нашел в себе силы отрваться от любимой и вскочил на коня. — До вечера.

— До вечера! Жду! — махнула она рукой на прощание и побрела вздремнуть еще немного, попросив управляющего приготовить ей попозже ванну, но не очень горячую. Ей хотелось прохладной чистой воды, которую она ощущала бы всей кожей, как и поцелуи Кэма.

— Прохладной? — уточнил управляющий. — Я думал, только хозяин любит по утрам купаться в ледяной воде. Гиппокауст топят постоянно, поэтому могу тебе предложить любую. А прохладную хоть сейчас.

— А я, пожалуй, согласна и прямо сейчас, — решила Гайя.