Чтение онлайн

Так проще будет продержаться эту неделю.

А после всё пройдёт.

Теодоро произнёс ритуальные слова для расторжения моего брака с Велией, что было формальностью. Исток уже снял печать брака.

Когда король взял невесту за руку и произнёс традиционную фразу предъявления прав, Велия закусила губу, и по её щеке скользнула слеза.

Я смотрел на пальцы короля, вытирающего мокрую дорожку с нежной кожи, на теплеющий взгляд Тео, и не понимал, каким чудом я ещё не разнёс в пыль весь этот грот, почему ещё не убиваю брата, зачем вообще всё ещё дышу.

Я начал обряд, соединяющий невесту Истока и Тео, Велия отвечала согласием на многочисленные вопросы, и каждое её «да» вбивало в меня раскалённые иглы.

Завершив невыносимо долгий обряд, я смотрел на Велию, убеждая себя, что её несчастное лицо лишь выглядит таким.

Всего неделя. И мы оба забудем.

— Ты поступил мудро, Дарио, — тихо сказал король. — Помни, о чем мы договорились. Две недели ты не приходишь во дворец, а я не беру Велию против её воли.

Он пытливо посмотрел мне в глаза, и я выдержал его взгляд.

Я кивнул:

— Всё в силе, мой король.

Теодоро бросил на меня странный взгляд и повёл Велию за руку к лестнице наверх, она покорно пошла за ним следом.

Прежде, чем скрыться из виду, она наконец-то обернулась и посмотрела на меня.

Я забыл как дышать. В её взгляде не было ни следа тупой безучастности, как у всех невест, и в этом взгляде я прочитал всё. В её глазах плескались недоумение, нежелание верить в происходящее, а ещё обида и боль.

И было в её взгляде ещё кое-что. Ненависть.

Истинная невеста Истока испытывала чувства, что само по себе невозможно, и главным из этих чувств была ненависть. Ко мне.

Я шёл по скалистой тропе недалеко от горного замка размеренно и быстро.

Необходимо было собраться с мыслями и всё обдумать.

Двенадцатый день, как я позволил Истоку и Теодоро забрать Велию.

После обряда я с головой погрузился в дела. Запрет появляться во дворце мешал, но мне удавалось обходиться без визитов.

Тревожили черные колдуны, которые затаились и никак не проявляли себя. Впрочем, я был этому рад, сосредоточившись на объединении магов.

Я изводил десятки свитков, перемещаясь по всему королевству. Говорил с лидерами земель, решал межклановые противоречия.

Я умудрился помирить даже Ромалуччи и Адруно, хотя те ненавидели друг друга двести лет из-за горной гряды между землями — каждый клан считал ту территорию своей.

С лидерами кланов мы десять часов спорили до хрипоты, дважды я гасил их магию, чтобы не убили друг друга. Но мы всё же смогли провести границу, которая устроила обоих.

Осталось примирить ещё три клана, и все стихийные маги королевства сообща смогут встать против волны.

Теодоро общался с градоначальниками, проверял планы учений. Делал всё, чтобы мы могли быть уверены: в городах с угрозой затопления у каждого жителя есть свиток, все знают, что делать, всем есть, куда уйти.

Я рвал очередной свиток, но мне каждый раз казалось, что я делаю это лишь для того, чтобы вспомнить Велию.

— Почему вы называете эти пергаментные прямоугольники свитками? — спросила она тогда.

Я любил вспоминать тот день. Тогда я выкроил несколько свободных часов и запечатал свиток с меткой на горной вершине, чтобы показать ей вид на Адруно.

Велия вышла из вспышки и тёрла пальцы, размазывая остатки пыли, в которую превратились половинки свитка.

— Раньше это были здоровенные полосы пергамента, — отвечал я, — на которых писали длинный текст заклинания. Приходилось сворачивать в свитки и запечатывать, чтобы не раскрывались.

Я взял её за руки, очищая их небольшими воздушными потоками. На коже уже не осталось и пятнышка, но я продолжал держать её руки, поглаживая и любуясь изящными пальцами, какими тонкими и хрупкими они казались в моих больших ладонях.

— Это было очень неудобно, и за столетия маги научились делать их всё меньше и меньше. Теперь это небольшие прямоугольники с набором символов под печатью. Удобно. По традиции называем свитками.

Я поцеловал её пальцы и повёл за руку к краю площадки, откуда открывался захватывающий вид на равнину Адруно. Тогда она ещё была не затоплена. Как же дивно мы провели те часы. Велия забрасывала меня вопросами, мы говорили обо всём, смеясь и наслаждаясь обществом друг друга.

Вспоминая, я не заметил, как подошёл к ручью. Он перерезал горную тропу, и я перешёл его вброд. Сколько раз я переносил Велию через этот ручей во время наших прогулок?

Я вышел на берег, просушил сапоги воздушными потоками и продолжил путь к вершине.

Через неделю после расставания с Велией легче не стало.

Неделя прошла. Потом прошёл восьмой день. И десятый.

Сейчас шёл двенадцатый.

И я всё больше осознавал, что жизнь не будет той, что была до Велии.

Моя жизнь раскололась на жизнь до и после.

Я хотел видеть её каждый день. Смотреть, как она улыбается во сне. Наблюдать, как вспыхивают её глаза, когда она просыпается и узнаёт меня. Чувствовать, как под её взглядом сердце стучит сильнее, и прикасаться к нежной коже, погружаться пальцами в густой шёлк белоснежных волос и вдыхать её тонкий аромат.

Я хотел гулять по горным тропам и разговаривать с ней. Хотел слушать чувственный низкий голос и задавать провокационные вопросы, чтобы Велия оживлялась и начинала пылко отвечать, хмуря изогнутые тёмные брови.

Как же я любовался тем, как она закусывала губу, когда я делал вид, что не согласен с её доводами.

— Дарио! Ну это же очевидно! — восклицала она, забегая вперёд на горной тропинке, по которой мы прогуливались.

Она поворачивалась и шла спиной вперёд, чтобы смотреть на меня.

— Велиандес не мог написать этот стих, он жил в другую эпоху! — говорила она громко, взмахивая изящными руками и вглядываясь мне в глаза. — То, что приписывают ему глупцы, совершенно не похоже ни на его стиль, ни на то, какие слова использовали в то время!

Я улыбался, глядя на то, как она раскраснелась от возмущения. А ещё поглядывал вперёд, примечая крупные камни на тропе впереди и незаметно шевелил пальцами, рассыпая их в пыль, чтобы она не споткнулась.

Какая же она красивая была в такие моменты. А я увлекался умной беседой, удивляясь её начитанности, и был неописуемо счастлив.