Невеста ветра
Шрифт:
– Ты что, всерьез считаешь, что Камэ согласится нам помочь после всего, что произошло в прошлый раз? – сварливо поинтересовался крылан.
– Все зависит от того, насколько убедительными окажутся наши доводы, – сказал Крейн. – Но подумай сам: никто не знает южные моря лучше Паучка, хотя бы и по картам...
– Это понятно, – встрял Эрдан. – Собственно, поэтому ты и собирался взять Камэ с собой в наше первое путешествие на юг. Но, Кристобаль, Джа-Джинни прав – после того, что произошло девять лет назад, вам придется объясниться... возможно, кое-кто вынужден будет извиниться за свое... э-э... странное поведение. Как ты считаешь?
Взгляд Крейна сделался отрешенно-задумчивым.
– Если не будет другого выхода, я извинюсь, – сказал он после долгой паузы. – Нам в самом деле нужен совет, который не может дать никто другой. Ладно... вот доберемся до Кеттеки, там и разберемся, что к чему. Еще вопросы есть?
– Есть, – кивнул Эрдан. – Я в древнем наречии ничего не смыслю, поэтому будь любезен, переведи эту надпись.
Он указал на две строчки, вписанные на свободном месте чуть повыше островов Зеленого Великана. Острова эти были прорисованы очень подробно, а посреди самого большого красовался странный знак, похожий на два профиля, черный и желтый, обращенные друг к другу и разделенные чертой. Как раз вблизи этого знака начиналась вязь старинного алфавита.
Крейн почесал переносицу.
– Это дом двуликой госпожи, – проговорил он. – Вошедший да узрит свое отражение с другой стороны зеркала... ну, примерно так.
– Что за двуликая госпожа? – нахмурился Эрдан. – Впервые о такой слышу. Какое-то божество Основателей?
Магус развел руками; Джа-Джинни с мрачным видом покачал головой.
– Я как-то слышал о ней в одной таверне, – вдруг сказал Умберто и тут же махнул рукой, завидев их изумленные взгляды. – Да ничего особенного! Это было еще до того, как я сюда попал. Один матрос клялся ее памятью, что играл честно, хотя на самом деле у него были крапленые карты...
– И что? – с интересом спросил крылан.
– И ничего, – вздохнул Умберто. – Поскольку обманул он меня, расспрашивать о госпоже я был не в настроении. А когда получил деньги обратно, он уже был не в состоянии отвечать на вопросы.
Джа-Джинни разочарованно вздохнул.
– Ты хоть запомнил, с какого корабля был этот... шулер? – поинтересовался Крейн. Умберто покачал головой.
– Вроде откуда-то с севера...
На этом разговор был окончен, и Крейн отпустил помощников, предложив каждому отыскать себе занятие на ближайшие три-четыре дня, пока они не доберутся до Кеттеки, где предстояло встретиться с Паучком. «А что мы будем делать, если Камэ не окажется дома?» – поинтересовался Эрдан напоследок. Крейн пожал плечами и возвел глаза к потолку, как бы говоря: «На все воля Заступницы!»
За время их совета вечер превратился в ночь. Прогулявшись недолго по палубе, Эрдан спустился к себе в каюту; его не оставляли мысли о двуликой госпоже– почему-то казалось, что эти странные слова про отражение с другой стороны зеркала могут быть куда более важными, чем пролив Сирен и прочие опасности. Кем была двуликая госпожа? Почему именно в ее «доме» хранится фрагмент небесного компаса? На все эти вопросы еще предстояло отыскать ответы – и, кто знает, что получится в итоге...
«Может, она была древней богиней – из тех, в которых верили до пришествия Основателей?» – подумал Эрдан и тотчас же отказался от этой идеи. В доме на Аламеде у него была хорошая библиотека, в которой труды по корабельному делу занимали лишь половину шкафов. Остальные книги достались ему в наследство от учителя, который одно время увлекался легендами: ни в одной из них двуликая госпожа не упоминалась.
«Пожалуй, стоит спросить Камэ и об этом тоже, – решил мастер-корабел. – Если, конечно, у нас получится разговор...»
Хотя погода была сырая, путь до Кеттеки прошел без сюрпризов: всякий раз, когда на горизонте собирались грозовые облака, они неизменно проходили мимо, чтобы пролиться дождем в Лейстесе, оставшемся позади. Кристобаль почти все время проводил в каюте за чтением и лишь однажды позвал Эрдана к себе; целый вечер они проспорили над старыми картами, и в результате каждый остался при своем мнении. Джа-Джинни был неразговорчив; он то сидел неподвижно на носу «Невесты ветра», то летал где-то высоко. Порою задумчивое лицо крылана вновь заставляло Эрдана заподозрить неладное – с ним явно что-то произошло в Лейстесе, – но все-таки спокойствие и уверенность капитана исподволь передались и мастеру-корабелу.
В один из дней, когда небо затянули тучи и полился мелкий дождь, опасный разве что унынием и скукой, Эрдан спустился в кубрик, где матросы развлекались игрой в карты, – Крейн разрешал азартные игры с условием, что никто не будет делать денежных ставок. Там он обнаружил Умберто – вот кто с удовольствием нарушил бы запрет капитана! – и Сандера. Музыкант устроился в углу и тихонько наигрывал грустную мелодию, под стать дождю, поливавшему «Невесту ветра». Взгляд у матроса был тоже очень грустный, и Эрдан внезапно понял, что в шумной компании не хватает одного человека.
Чтобы его отыскать, корабелу пришлось обратиться к «Невесте» – и фрегат сразу же показал ему закуток на нижней палубе, где между ящиками с провизией ютилась щуплая фигурка. Эрдан заспешил туда.
– Ну, ты и спрятался! – сказал он нарочито веселым тоном, словно не заметив, что щеки Кузнечика мокры от слез. Мальчишка шмыгнул носом и посмотрел на мастера-корабела, как щенок смотрит на хозяина. – Пойдем... ко мне? – Эрдан хотел сказать, «к остальным», но в последний момент передумал.
Юнга пожал плечами – дескать, куда хотите, – и мастер-корабел повел его к себе в каюту. У самой двери он ощутил внимательный взгляд капитана и сказал про себя: «Я, кажется, нашел подходящее занятие, Кристобаль».
– Садись! – Он легонько толкнул Кузнечика в плечо, и тот послушно опустился на койку. Сам корабел уселся напротив – на сундук, в котором хранил книги. – Что с тобой происходит в последнее время?
– А что со мной происходит? – хрипло повторил юнга, разглядывая свои мозолистые ладони. Хотя он сидел, низко опустив голову, Эрдану все-таки очень хорошо был виден грубый шрам на тонкой мальчишеской шее, и он прекрасно помнил на этом месте рваную рану, из которой неудержимо хлестала кровь. В тот день Кузнечик должен был умереть, если бы на борту «Невесты ветра» не оказалась Эсме.
Быть может, он жалеет, что и в самом деле не умер?
Юнга появился на фрегате при весьма любопытных обстоятельствах. Два года назад «Невеста» зашла в ламарский порт и стала в док на ремонт – за день до того их угораздило встретиться со стаей мурен, и фрегату пришлось туго. Правый борт «Невесты» был весь изранен, и она очень страдала. Крейн, понятное дело, был в весьма дурном настроении, и даже Эрдан старался не заговаривать с капитаном лишний раз. Но откуда мог обо всем этом знать чумазый портовый воришка? Кузнечик – а это был именно он – забрался глубокой ночью в гостиничный номер Кристобаля через открытое окно и был застигнут на месте преступления. Если бы Крейну удалось его поймать сразу, все могло быть иначе, но капитан, потерявший сноровку от постоянной боли, которую делил с фрегатом, упустил вора. Кузнечик выпрыгнул наружу – комната располагалась на третьем этаже – и был таков.