Чтение онлайн

Кросс шагнул к Чейзу, не в силах сдержаться:

– Она…

– Готовится к свадьбе не с тем женихом, полагаю.

Кросс отвернулся:

– Ей будет лучше с Каслтоном.

– Чушь, и тебе это известно.

Не дождавшись ответа, Чейз продолжал:

– Но это неважно. Важно то, что леди Филиппа заработала нам сегодня новое казино.

Непонятно, что тут важного. Кроссу было наплевать на все казино мира. Или на безумную цену, которую он за это заплатил.

– Я должен был вывести ее оттуда. Ее могли покалечить, или еще что похуже.

– И ты выкупил долги Найта.

Чейз изогнул бровь:

– Триста тысяч фунтов – большие деньги, потраченные на казино… и на женщину.

Кросс заплатил бы в пять раз больше. В десять раз.

– Это казино больше не будет низкопробным. Во всяком случае в наших руках.

– Мы всегда можем отдать его леди Филиппе в качестве свадебного подарка, – небрежно заметил Чейз. – Похоже, у нее просто талант управлять казино!

Кросс, поморщившись, отвернулся:

– Именно поэтому ей лучше с Каслтоном. Я превратил ее в нечто темное. Такое, о чем она пожалеет.

– Леди не показалась мне той, которая принимает решения, не думая о последствиях.

Хоть бы Чейз оставил его в покое!

Кросс наконец осушил стакан.

– Она именно такая, как ты описываешь.

– Не думаешь, что сделаешь ее счастливой?

В ушах Кросса зазвучали ее слова: «Я знаю, что сделает меня счастливой – ты».

Это не может быть правдой.

Он в жизни никого не сделал счастливым.

Всю жизнь только разочаровывал.

– Нет.

Последовала долгая пауза. Настолько долгая, что Кросс подумал, не ушел ли Чейз. Но когда повернулся, оказалось, что основатель «Ангела» сидит на низком стуле почти рядом.

– Именно поэтому ты идиот.

– Кто идиот? – спросил появившийся Темпл.

Превосходно. Только этого не хватало.

– Кросс, – жизнерадостно пояснил Чейз.

– Чертовски верно. Так и есть. После вчерашней ночи я уже наполовину влюблен в Пиппу.

– Для тебя она леди Филиппа! – набросился Кросс на Темпла. – И я сломаю любую часть твоего тела, которая ее коснется.

Темпл стал раскачиваться на каблуках:

– Если ты так яростно ее защищаешь, значит, ты точно идиот.

– С ней все благополучно?

– Синяк под глазом… не самый подходящий аксессуар для невесты.

И все равно она будет самой красивой.

– Я не про глаз. Я о…

Что он имел в виду?

– Хотел спросить, рыдала ли она по дороге домой?

О боже! Неужели?

Ему стало дурно.

Темпл пожалел его,

– Нет. Собственно говоря, она была мрачна как гранит. И вообще молчала.

Темпл не мог этого знать, но он не мог сказать ничего худшего. Мысль о любопытной, болтливой Пиппе, сидевшей без единого слова всю дорогу до дома, ранила сердце сильнее кинжала.

– Ни слова?

Темпл встретился с ним взглядом:

– Ни одного.

Он обидел ее. Оскорбил.

Она умоляла его остаться. Любить ее. Быть с ней. А он отказался, зная, что не годится для нее. Зная, что кто-то другой сделает ее счастливой. Что она исцелится. Должна исцелиться.

– Она исцелится, – тихо сказал Кросс, будто произнесенные вслух слова могут стать правдой.

Пиппа исцелится и будет счастлива.

И для него этого довольно.

«Довольно ли?»

Чейз прервал молчание:

– Она может исцелиться… а ты?

Кросс вскинул голову и встретился сначала со взглядом Чейза, потом – со взглядом Темпла.

И впервые за целую вечность сказал правду:

– Нет.

Он в самом деле думал, что сможет противиться ее чарам. Вспомнил первое утро в его кабинете. Когда они обсуждали спаренные маяки, стальные капли, двигавшиеся сначала в разные стороны, потом навстречу друг другу.

Он хотел ее.

Навеки.

Он уже направлялся к двери.

Чейз и Темпл смотрели, как Кросс выходит из комнаты. Отчаяние несло его к женщине, которую он любил. Пока еще не стало слишком поздно.

Чейз налил виски в два стакана и передал один Темплу:

– За любовь?

Темпл долго смотрел на дверь, прежде чем молча выпить.

– Даже без тоста?

– Только не за любовь, – сухо ответил Темпл. – Женщины могут быть теплыми и нежными… но доверять им нельзя.

– Теперь, когда ты так сказал, знаешь, что это значит?

Темпл удивленно посмотрел на Чейза, который с ухмылкой отсалютовал ему стаканом.

– Ты следующий.

Кросс объездил половину Лондона. Прежде всего он направился в Долби-Хаус, решив, что успеет застать Пиппу до того, как она поедет в церковь. Прежде чем она сделает самую большую ошибку в жизни обоих.

Когда он прибыл туда, очень суровый дворецкий объявил, что семейства нет дома. Не «уехали праздновать свадьбу молодых леди», даже не «уехали в церковь». Просто их нет дома.

Если бы Кросс не был так перепуган, что не успеет застать ее, посмеялся бы над ситуацией. Но вместо этого вернулся в свою коляску с одной целью. Поскорее добраться до церкви. Немедленно.

Немедленно? Лондонским утром? Легче сказать, чем сделать. К тому времени, как он свернул на Пикадилли, попав в нескончаемую линию едва двигавшихся экипажей, Кросс понял: с него довольно. Неужели никто в этом городе не понимает, что женщина, которую он любит, выходит за другого?

Поэтому он сделал то, что сделал бы любой уважающий себя джентльмен: оставил чертов экипаж посреди улицы и со всех ног помчался по улице. Уже через несколько минут он свернул за угол под последние удары колоколов, означающие призыв к службе в часовне Святого Георгия.

Он ринулся туда, останавливая движение решительными шагами, огромным ростом и, скорее всего, тем фактом, что никто не носится стремглав по Мейфэру.

Очень немногие торопились по столь срочному делу.

Очень немногих подгоняла любовь.

Кросс взбежал на церковное крыльцо, перепрыгивая через ступеньки. Отчаянно боясь пропустить тот момент, когда священник спрашивает, не знает ли кто препятствий к браку, и если не отверзнет уст сейчас, должен молчать вечно.

А что, если уже поздно?

Но он покинет церковь только с Филиппой Марбери в объятиях. Которая вскоре станет Филиппой Арлеси, графиней Харлоу, если от него хоть что-то зависит.

Его рука поднялась к стальной ручке, и с глубоким вздохом Кросс открыл дверь. И услышал, как священник что-то тихо бубнит.