Чтение онлайн

Граница Клана Бурых Медведей. Кира и Добрыня

– А зачем Туман укусил Калинку? – Кира, прогуливаясь вокруг своего маленького дома, неспешно собирала цветы для венка. Она успела принять душ и привести себя в порядок. Взглянув в зеркало, девушка была приятно удивлена. Она немного похорошела, и ей захотелось закрепить результат, украсив яркими цветами свои жиденькие волосики непонятного оттенка.

Добрыня, пока они ждали заката в вагон-доме, пересказывал Кире последние события в клане. Естественно, он никуда не ушел, когда стемнело. Вот еще! Не будет Добрыня слушаться толстожопую пигалицу в черных колготках. Не для этого его мама рожала.

– Понятия не имею, как это работает с научной точки зрения у клыкастых, но после укуса истинного у волчицы запускается процесс овуляции. Самец это чувствует по запаху, отчего у него окончательно срывает резьбу и у пары начинается безумный секс-марафон. Калинка и Туман первопроходцы в этом плане. Зачем он ее тяпнул, я так и не понял. Может, по привычке. Генетическая память предков проснулась.

Добрыня следовал за Кирой по пятам и не знал, как тактично намекнуть девушке, что если она еще раз нагнется за цветочком, то у нее тоже случится секс-марафон на полянке под луной и звездами.

«Мертвые кошки, мертвые кошки. Думай о мертвых кошках».

Он отвлекал себя как мог. Получалось плохо. Можно даже сказать, отвратительно. Девушке, пришедшей из другого мира, выдали бесформенный спортивный костюм серого цвета, но он, как назло, все равно не мог угомонить разбушевавшуюся фантазию Добрыни. Он уже раз десять предложил Кире поужинать в надежде на продолжение банкета с укусами, но та лишь смущенно улыбалась и отрицательно качала головой. Кира скромничала и стеснялась.

«Секс-марафон? Что это такое?» – она думала спросить про этот непонятный термин, но стушевалась. Ей не хотелось показаться невеждой, и она, поджав губы, промолчала. Ее мозг обрабатывал информацию на пределе возможностей. Нужно было перекусить, но Кира была в ужасе от неадекватного поведения на корабле карателей. Тем более за ней должны были вернуться с минуты на минуту, а голодать она привыкла. Ничего потерпит.

– Повезло волкам, – с тоской произнесла девушка и, сев на поваленное дерево, стала плести украшение на голову. – С истинными парами. Это так романтично. Взять и влюбиться с первого взгляда.

– Почему романтично? У них нет выбора. По-моему, это ужасно, – Добрыня присел рядышком и с любопытством взглянул на Киру. Она была для него одна сплошная загадка.

– Ты прав, когда нет выбора – это ужасно, – Кира громко всхлипнула и не смогла сдержать слезы. – Мою маму оплодотворили восемь раз, пока она не покончила жизнь самоубийством. Ее никто никогда не любил. Все мои братья и сестры были рождены от разных мужчин.

Добрыня тут же подобрался, как хищник перед прыжком. У него все мысли крутились вокруг ширинки, а тут поступила новая информация, и она шла вразрез с тем, что он хотел устроить на лужайке.

– Продолжай, – тихо проворчал медведь, уставившись на Киру.

– Мама была особенная. В ее генетике было что-то такое, что позволяло рожать много детей. Маму поймали в трущобах, провели анализ всего организма и насильно увезли в закрытый репродуктивный лагерь для таких, как она. Там у нее было спальное место, душ, одежда и трехразовое питание. Можно сказать, курорт, но было одно но. Своих детей она никогда не видела. Их отбирали сразу после рождения. Ей давали оклематься пару месяцев и снова оплодотворяли, – Кира сама не понимала, зачем она вываливает на Добрыню омерзительную грязь Темного мира.

– Какой кошмар! – возбуждение Добрыни сдуло ветром. В своей голове он уже разложил блондинку морской звездой на поляне, а тут такие новости подъехали. Ему сразу стало не по себе и даже стыдно. Неизвестно, через что прошла девушка, а он тут свой хер пытается пристроить в теплое местечко.

– Я росла в закрытом учреждении в резервации для будущих маток, но мне удалось сбежать, когда повстанцы устроили диверсию. Они заминировали забор и взорвали его. Информацию о матери я узнала уже потом, несколько лет спустя, когда меня пустили в архив. До поимки ее звали Кира, а после номер 115.

– А какой твой номер? – обалдевший оборотень дышал через раз, когда слушал исповедь девушки.

– 210, – Кира закрыла лицо ладонями. Эмоции душили, а сил сдерживаться больше не было. Она вообще не думала, что сумеет выжить и ей удастся встретиться с карателями, а тут еще и оборотень дружелюбный попался. Ходит за ней хвостиком. Улыбается беззлобно и беспрерывно пытается накормить.

– Они тебя тоже?

– Нет. Не успели.

– К-и-р-р-р-а, – прорычал Добрыня двойным голосом: и зверем, и человеком. Он сам не понял, как это произошло. Вторая сущность требовала от человека успокоить расстроенную самочку, но Добрыня растерялся. Его настолько потряс рассказ о Темном мире и его беспределе, что в голове образовался вакуум.

«Дай я попробую», – зверь Добрыни рвался наружу, стараясь затолкать человека как можно дальше в самый темный уголок сознания.

«Стой! Напугаешь!»

«Ей плохо! Уйди, человек!»

«Угомонись! Я тебя выпущу, но не сразу. Все потихоньку. Понял?»

«Понял».

Зверь затих и дал шанс бестолковому хозяину проявить себя. Вообще, все звери внутри оборотней считали своих хозяев полными идиотами. Почему так было? Никто не знал. Так исторически сложилось.

– Ты когда-нибудь каталась на медведях?

Добрыня решил убить двух зайцев одним выстрелом. И зверя побаловать, и девушку успокоить.

– Нет, – Кира быстро вытерла ладонью слезы. – Я и медведей-то никогда не видела. А зачем на них катаются? Это какой-то ритуал?

– У нас есть старинная традиция, которой уже много веков, – бессовестно наврал Добрыня. – Оборотни катают на своих спинах прекрасных дев.

– Я не понимаю… – бедняжка окончательно растерялась. Все в этом мире было иначе. Луна, звезды, яркое солнце и один мужчина, к которому тянуло, словно магнитом, и не только из-за пропитания. Понравился Добрыня. Даже слишком сильно. Больно будет расставаться, и Кира уже хотела плакать от этой мысли.

– Запомни, зверь никогда не причинит тебе вреда. Я – это он. Просто в другом обличии. Понятно?

– Да-а-а… Наверное… Не знаю… – промямлила Кира.

– Закрой глаза и не подглядывай. Мне придется раздеться, а я не хочу смущать тебя. Плюс переход из одного состояния в другое может напугать.

– Хорошо, – девушка слегка кивнула и сильно зажмурилась.

Добрыня сделал два шага от бревна, на котором сидела Кира, и стал раздеваться.

– Не подглядывай! Я прекрасно вижу в темноте. Твой левый глаз сейчас открыт.

«Вот зараза!» – девушка мысленно дала себе пинок под зад.

Кира не смогла справиться с соблазном и любопытством. Было в этом что-то запретное, слишком интимное. Конечно, она хотела увидеть перевоплощение человека в зверя. Но еще больше она хотела увидеть обнаженного Добрыню. Ведь этот мужчина не был похож ни на кого, с кем она была знакома. И с чего он взял, что она испугается его или смутится? В своем жестоком мире Кира видела морских чудовищ, и они ее не пугали. Правда, она всегда стояла на расстоянии километра от берега.