Чтение онлайн

– Приди в себя, дура, – прошипела она, заставил служанку вздрогнуть, как от удара, – ни тебя, ни меня никто ни в чём не подозревает. Только если ты будешь трястись, как в лихорадке и губы до крови кусать – кто-то да обратит внимание. Тебе оно очень нужно?

Гленна покачала головой. Пусть слова принцессы были грубыми, но, как ни странно, они помогли ей справиться с паникой. Девушка поняла, что по щекам её всё это время катились слёзы. Она утёрла их, пощипала щёки. Её усилия, видимо, дали результат.

– Молодец, – похвалила Онора, – что скажешь, если кто-то спросит, почему ты испугалась?

Гленне на мгновение почудилось, что Онора была намного мудрее и старше неё самой. Как же это было странно!

– Ну, – поторопила она.

– Мертвецов боюсь, – прошептала дрожащим голосом служанка, – нам пришлось пройти прямо под ним, вдруг теперь его неупокоенных дух нашлёт на нас проклятье?

Онора улыбнулась.

– Подойдёт, – сказала она.

Они пошли дальше. По узким проходам внутренних лестниц, тёмным и полным прохлады, по отрезку стены, который следовало пересечь, чтобы попасть в покои юной принцессы. Гленна с трудом верила в происходящее. Она не знала, что ошеломило её больше: смерть любовника госпожи или спокойствие принцессы, только что с надменным видом прошедшей под босыми ступнями мертвеца.

«Неужели, у неё и впрямь нет сердца», – подумала Гленна, когда они шли к башне.

Тибальд с одним из соратников, вышел им навстречу. Они увлечённо беседовали о чём-то, потому Онора увидела будущего мужа на миг раньше, чем он её. Она замерла, а потом бросилась ему навстречу с криком, полным отчаянья.

– Мой господин, – звонким голосом позвала она будущего мужа, – я так испугалась! Там висит это уродливое тело! Что случилось, пока меня не было? С вами всё в порядке? Что совершил этот душегуб?

Гленна не верила своим глазам, но памятуя о словах Оноры, сказанных ею во внутреннем дворе, она старательно делала вид, что верит притворству будущей королевы. Гленна позволила себе закрыть лицо ладонью, будто бы ей тяжело смотреть на страдание госпожи.

– Моя дорогая Онора, ты ещё совсем дитя, – ласково отозвался Тибальд.

Он привлёк к себе девушку, утешая объятьями. Онора, старательно изображавшая красавицу в беде, со своей ролью справлялась искусно.

– Этот человек никому не успел навредить, – сказал Тибальд, – он лишь пытался передать карты замка нашим врагам. Совсем маленькие записки, на которых были изображения вот этого всего.

Он махнул рукой, обводя замковый двор, стены и ров.

– Тебе нечего бояться, моя красавица.

Гленна посмотрела на Тибальда, спокойного, уверенного и страшного. Его ласковость показалась ей не менее фальшивой, чем испуг Оноры.

Они стоили друг друга.

Распрощавшись, Онора, утирая полой плаща несуществующие слёзы, отправилась к себе. Гленна посеменила следом, старательно глядя на юбки принцессы. Стоило пересечь порог комнаты, принцесса велела разжечь жаровню, хотя вечерняя прохлада ещё не успела проникнуть в покои будущей королеву. Гленна послушалась. Онора же, открыла свою шкатулку, вытащила маленькую записку и, стоило углям заняться, бросила её в огонь. Они хранили молчание. Новых поручений, вопреки обыкновению не последовало. Гленна начала чувствовать себя в безопасности.

Когда перепуганное сердце выровняло свой бег, служанка, вдруг, поняла, что всё это время заблуждалась. Онора не изменяла жениху, но предала короля.

– Он ведь не был вашим возлюбленным? – спросила Гленна.

– Молчи, – велела Онора, – ты не имеешь права спрашивать.

Девушка и впрямь замолчала. Она крутила материнское кольцо на пальце. Всё, чему она была свидетелем последние дни, стало приобретать новый смысл. Прогулки по тропам в окрестностях замка, встречи в уединённых местах, крохотные записки, которые Онора прятала за отворот рукава платья. Гленна не понимала ничего с самого начала, зато понимала теперь. Опасность, которая им грозила, была ещё страшнее, чем ей казалось раньше.

– Хотела бы я знать, – сказала Онора после долгого молчания, – как мне стать королевой англичан и при этом оставаться ирландкой?

Ответа у Гленны, конечно, не было. Его не ждали. Они с принцессой стали близки у этой жаровни, как никогда. Будто бы они и впрямь могли зваться сёстрами.

Вечером Онора была весела. Она танцевала с будущим мужем, пила подогретое вино, поражала всех красотой. Через две седьмицы должна была состояться свадьба.

Поздняя весна превратилась в лето неожиданно. Ветер сбежал из дубрав, точно уж в нору спрятался. Солнце ослепляло всякий раз, стоило лишь выйти из полумрака замковой башни.

Холод и сырость, однако, не спешили уходить из комнат будущей королевы. Те хоть и были богато убраны гобеленами и топились куда лучше прочих помещений вотчины Тибальда, всё равно полнились влагой. К утру Гленна, спавшая свернувшись калачиком на сундуке в ногах госпожи неизменно замерзала, а кувшин с водой для умывания, который служанка приносила вечером, покрывался тоненькой корочкой ломкого льда.

В чём-то замок Тибальда и короля Эгга был схож: в Ирландии тоже гуляли сквозняки. Правда там, когда Гленна просыпалась в общей комнате для слуг, девушка не чувствовала себя такой разбитой, как на чужом берегу.

В старых историях, которые рассказывали в дни летних праздников у костров, родная земля питала силы волшебников и героев древности. Гленна, прежде не верившая в подобные рассказы, стала догадываться: не так уж они лживы. Как ещё было объяснить, что в землях англичан Гленна чувствовала себя лишней, не смотря на почётное место за столом, красивое убранство комнат, где она служила, и почтительные поклоны её госпоже? Сама земля родной Ирландии теперь казалась ей волшебной страной. Она вспоминала щедрое на ласку солнце, гладившее её своим теплом по плечам и рукам, белым даже в дни зноя (хотя в Ирландии те были недолгими) – сердце её замирало.

Ей не хватало близости моря, совсем недружелюбного. Море Ирландии обладало вздорным характером, часто на нём поднимались волны ростом выше Гленны, а на берегу не находилось ничего, кроме скал и галдящих чаек. Только воздух, напитанный его ароматом, ворчливый рокот прилива и ветер, полный соли и брызг были родными. Иногда Гленна позволяла себе глубокий внимательный взгляд в сторону реки, бежавшей у стен замка и питавшей его ров. В эти мгновения девушка представляла, что это море, а вовсе не речная вода, хотя общего было мало. Когда она, не в силах найти в этом занятии утешение приходила в себя, её пальцы вновь тянулись к кольцу матери.

Подготовка к свадьбе мало касалась Гленну. Она, как ни странно, была скорее наблюдателем, которому не позволяют взглянуть на полную картину до начала торжества. Платье госпожи цветом напоминала козье молоко, а ручное кружево и серебряная нить, которыми одиннадцать белошвеек расшивали слои тонкой красивой ткани, наводили на мысли о лунном свете. Гленна вовсе не боялась темноты, особенно когда ночи были ясными. Ей, не любившей привлекать к себе лишнее внимание, мгла казалась на диво уютной. Онора же, напротив, темноту не любила. Солнечный свет, казалось путался в её волосах и мягко сиял под нежной кожей. Свадебный убор принцессы весил так много, что на примерку его несли четыре служанки, но Онора всякий раз держала спину прямо, точно тяжесть наряда делала её осанку ещё более величественной, чем прежде.