Чтение онлайн

В июне 2000 года президент США Билл Клинтон и премьер-министр Великобритании Тони Блэр сделали совместное заявление о завершении первой стадии проекта «Геном человека», знаменитой международной программы по расшифровке последовательности ДНК во всех двадцати трех человеческих хромосомах. В течение десяти лет на проект было затрачено около 2,5 млрд долларов, в результате чего на свет появился «черновой» вариант расшифровки. Еще один миллиард долларов был направлен на заполнение пробелов и окончательное оформление результатов [148] . Один из наиболее интригующих вопросов, на который надеялись ответить биологи с помощью этого проекта, изначально казался очень простым: сколько генов содержит геном человека? [149]

Прежде чем геном был полностью секвенирован, среди ученых преобладало мнение, что сложность биологической природы и поведения человека объясняется большим количеством генов, которое может составлять от 80 до 100 тысяч. В сентябре 1999 года Incyte Genomics, амбициозная компания, действующая в сфере биотехнологий, объявила, что человеческий геном состоит из 140 тысяч генов. В мае 2000 года ведущие генетики со всего мира собрались на конференции «Последовательность генома и биология» в лаборатории Колд-Спринг-Харбор в Нью-Йорке, где активно обсуждали этот вопрос. К единой оценке они так и не пришли. Некоторые соглашались с компанией Incyte, другие утверждали, что у человека не больше 50 тысяч генов.

В связи с таким широким разбросом мнений Эван Бирни, генетик из Европейского института биоинформатики, устроил конкурс среди своих коллег на самое точное предсказание окончательного числа генов. Каждый участник поставил один доллар, и победитель должен был получить всю собранную сумму, а также экземпляр воспоминаний нобелевского лауреата Джеймса Уотсона «Двойная спираль» — с автографом автора и в дорогом кожаном переплете. В конкурсе также принял участие Сэм Ла-Бри из компании Incyte, оценка которого оказалась наиболее высокой — 153 478 генов. Средняя оценка по первым 338 предсказаниям составила 66 050. В 2001 году Бирни увеличил регистрационный взнос до пяти долларов, а в 2002 году — до двадцати долларов, считая, что было бы несправедливо принимать новых участников за первоначальную сумму, ведь в своем прогнозе они могли использовать информацию о предыдущих оценках, а также результаты собственных исследований. Средняя оценка новых 115 участников снизилась до 44 375 генов, а призовой фонд возрос до 1200 долларов. За два года, в течение которых принимались заявки, самый скромный прогноз поступил от Ли Роуэна из Института системной биологии Сиэтла — 25 747 генов.

Согласно условиям конкурса, установленным в 2000 году, Бирни должен был объявить победителя в 2003 году. Однако, к его немалому удивлению, ученые к этому времени так и не достигли консенсуса об «окончательном» количестве генов. Учитывая последние научные данные, Бирни предположил, что общее число генов должно быть на уровне 24 500. Он решил разделить призовой фонд между тремя участниками, сделавшими ставки на самые низкие числа, при этом наибольшая сумма досталась Роуэну. Ученые до сих пор ведут споры о том, какое количество генов следует считать окончательным, однако большинство из них сходится на цифре 20 500, что существенно ниже первоначальных оценок. Это означает, что по количеству генов человек располагается между круглым червем C. elegans (19 500) и арабидопсисом, родственником горчицы (27 000).

Все генетики были ведущими специалистами в своей области, и каждый из них был уверен, что генов у человека значительно больше, чем оказалось в итоге; среди 453 оценок, от самой высокой и до самой низкой, не оказалось ни одного правильного числа. Фрэнсис Коллинз из Национального института здравоохранения США и Эрик Лэндер из Массачусетского технологического института, руководители проекта «Геном человека», ошиблись более чем на 100 %, и их прогнозы оказались не точнее среднего значения. Срок, к которому должен был быть решен вопрос о количестве генов, также был определен неточно (прогнозировалось, что это произойдет в 2003 году, но ответ был получен только в 2007 году, да и то не окончательно). Коллинз отреагировал на это как истинный философ: «Да, век живи, век учись».

Это лишь один из многочисленных примеров того, как ученые переоценивают свои знания. В 1957 году два основоположника теории вычислительных систем и искусственного интеллекта, Герберт Саймон и Аллен Ньюэлл, публично заявили, что не пройдет и десяти лет, как компьютер сможет обыграть чемпиона мира по шахматам [150] . Но к 1968 году никто даже близко не подошел к созданию машины, способной на такой подвиг. Дэвид Леви, шотландский программист и шахматист, впоследствии получивший звание международного мастера (выше него только гроссмейстер), встретился с четырьмя другими специалистами в области теории вычислительных систем и заключил с ними пари на 500 фунтов стерлингов (в то время эта сумма составляла примерно половину его годового дохода), что в ближайшие десять лет ни один компьютер не сможет обыграть его в шахматы. Пари было заключено до 1978 года, и, когда срок был близок к завершению, а призовой фонд возрос до 1250 фунтов стерлингов за счет взносов других участников, Леви нанес поражение лучшей компьютерной программе того времени со счетом 3:1. Вместе с журналом Omni Леви предложил новую премию в размере 5000 долларов, на этот раз без ограничения по времени. Наконец, в 1989 году он проиграл компьютеру Deep Thought, предшественнику Deep Blue от IBM. Только в 1997 году Deep Blue, оснащенный несколькими процессорами и специально созданными для него микросхемами, одержал победу над чемпионом мира Гарри Каспаровым со счетом 3:2 и исполнил пророчество Саймона и Ньюэлла с опозданием в тридцать лет [151] .

В 1980 году эколог Пол Эрлих, профессор Стэнфордского университета, и его коллеги Джон Харте и Джон Холдрен из Калифорнийского университета в Беркли выразили уверенность в том, что перенаселение Земли приведет к резкому удорожанию продуктов питания и других товаров, количество которых ограниченно. Некоторое время Эрлих был уверен в своем прогнозе. В 1968 году он писал: «В 1970-х годах всю планету ожидает голод — сотни миллионов людей будут обречены на голодную смерть» [152] . Он и Холдрен предсказали также неизбежное «истощение полезных ископаемых» [153] .

Джулиан Саймон, экономист из Мэрилендского университета, придерживался противоположной точки зрения. Он опубликовал статью в журнале Science под названием «Ресурсы, население и окружающая среда: переизбыток дурных и ложных вестей» [154] . Саймон, который к тому времени уже успел прославиться тем, что изобрел систему компенсации для авиапассажиров, отказывающихся от своих мест на переполненных рейсах, пошел еще дальше. Он бросил вызов мрачным пессимистам, предложив им поставить деньги на собственные предсказания. Он призвал их выбрать пять любых товаров и заключить с ним пари, что цены на них вырастут в течение десяти лет. Ведь если спрос будет действительно повышаться, а предложение останется на том же уровне или сократится, то цены неизбежно взлетят вверх. Эрлих был возмущен отступничеством Саймона от научных принципов (он даже назвал его вождем «самолетопоклонников космической эры», ожидающих небесных даров из космоса) и уговорил Харте и Холдрена заключить совместное пари с экономистом. Они выбрали хром, медь, никель, олово и вольфрам и рассчитали, какое количество каждого металла можно купить в 1980 году на 200 долларов. Если к 1990 году цены на эти металлы возрастут, то Саймон уплатит разницу Харте и Холдрену; если же стоимость окажется ниже, то, напротив, они должны будут выплатить ему соответствующую сумму. К 1990 году все пять товаров упали в цене. В целом снижение стоимости составило более 50 %. Вскоре Саймон получил чек на выигранную сумму. Каких-либо объяснений или комментариев в конверте не было [155] .

Вы можете возразить нам, что мы нарочно отобрали выгодные для себя примеры с чудовищно ошибочными прогнозами экспертов. Мы согласны, что эти примеры не совсем типичны, и не утверждаем, что специалисты совсем ничего не знают и всегда ошибаются. Напротив, по сравнению с обычными людьми они обладают более глубокими познаниями и чаще оказываются правы, особенно в своей научной области. Однако приведенные выше случаи показывают, что ученые могут значительно переоценивать уровень собственных знаний. Все генетики назвали слишком большое число генов, а некоторые из них ошиблись в пять раз. Специалисты в области теории вычислительных систем ошиблись в четыре раза, а те, кто держал пари на рост цен, не угадали ни с одним из металлов, хотя выбирали их сами. Если даже суждения специалистов могут быть настолько далеки от истины, то наверняка и остальные люди склонны преувеличивать свои знания. Каждый раз ошибочно оценивая пределы собственных познаний, мы попадаем под влияние еще одной повседневной иллюзии: иллюзии знания.

Отвлекитесь на одну секунду и попытайтесь нарисовать в воображении велосипед. Еще лучше, если вы возьмете лист бумаги и схематически изобразите его. Не пытайтесь сотворить шедевр. Сосредоточьтесь на том, чтобы воспроизвести все основные части велосипеда и расположить их в правильных местах. Набросайте раму, руль, колеса, педали и т. д. Ради простоты ограничимся односкоростным велосипедом. Что у вас получилось? Оцените по семибалльной шкале, насколько вам понятно устройство велосипеда: 1 — совсем непонятно, 7 — полностью понятно. Какую оценку вы себе поставили бы?

Вероятно, вы, как и большинство участников хитроумного эксперимента, проведенного британским психологом Ребеккой Лоусон, полагаете, что достаточно хорошо разбираетесь в устройстве велосипеда (ее участники в среднем оценили свой уровень знаний на 4,5 балла из 7 возможных) [156] . А теперь взгляните на свой рисунок или освежите мысленный образ и ответьте на следующие вопросы. Есть ли у вашего велосипеда цепь? Если есть, то соединяет ли она оба колеса? Соединяет ли рама переднее и заднее колесо? Связана ли внутренняя часть цепи с педалями? Если вы соединили цепью оба колеса, то задумайтесь над тем, как будет поворачивать велосипед — при вращении переднего колеса цепь должна была бы натягиваться, но ведь она неэластична. Если оба колеса соединены жесткой рамой, то на таком велосипеде можно было бы ехать только прямо. Некоторые люди рисуют педали отдельно от цепи, что делает невозможным крутить цепь с помощью педалей. Подобного рода ошибки часто встречались в эксперименте Лоусон, а ведь это не просто малозначительные нюансы в механизме велосипеда — педали вращают цепь, что, в свою очередь, приводит к вращению заднего колеса. Переднее же колесо должно вращаться свободно, в противном случае вы бы не смогли поворачивать велосипед. Люди гораздо лучше понимают устройство велосипеда, когда он находится у них перед глазами, но, когда они пытаются объяснить (или нарисовать) его по памяти, это получается у них значительно хуже.