Чтение онлайн

И яхта в порт

под всеми парусами

несет свой силуэт, как юность, четкий.

Колумб

встречает с высоты колонны

корабль белый, что идет из Ниццы.

В пролетках лакированных

влюбленных

катают тихо старые возницы.

Тропою тротуаров и бульваров

я шел и шел,

не сознавая цели,

и кофе пил у стоек тесных баров,

и снова выходил на свет апреля,

где птицы всех названий и расцветок

по всем кварталам

пели,

щебетали,

и в пленницах висящих всюду клеток

не чувствовалось грусти и печали.

Смотри!

Торгуют розами цыганки

среди платанов, взорванных листвою.

Ты пережил и Гитлера, и Франко.

Ты здесь,

в Испании!

Так что с тобою?

…Печаль

неотомщенного поэта

была подобна сдавленному стону.

Его глазами

я глядел на эту,

искрящуюся в солнце Барселону.

СОЛНЦЕ РОДИНЫ

Испанский город Авила

за крепостной стеной казался старой маркой, зубчатою такой.

С холма смотрел он тихо

на голубой рассвет,

На то, как речка Рио

уносит ночи след.

По грудь в кустах туманных река текла под мост.

А с моста иностранец

искал остатки звезд.

Щелкал кастаньетой соловей в кустах.

Автобус шел к Мадриду весь еще в огнях.

Я был иностранцем,

на меня Восток

наводил слепящий солнечный зрачок.

ТУРИСТ В МАДРИДЕ

Утром перламутровым Мадрида

из отеля

на тенистый тротуар

улицы Гран Виа

только выйду,

как земной

перевернется шар.

Грянет,

нарастая,

убывая,

так что осознать и не успеть

странная мелодия,

такая,

что ее услышать—

умереть.

Спутаются

годы, судьбы, сроки.

Полицейский глянет,

удивлен —

почему

заплакал одинокий

человек?

Чего лишился он?

Среди банков

и отелей лоска

и безмерной роскоши витрин,

прислонясь к газетному киоску,

что он плачет,

этот господин?

Раздирая

слезные каналы,

что давным-давно позаросли,

будут слезы

стыдно и устало

прожигать асфальт на полземли.

Загудят виски.

И сквозь ломоту,

отирая мокрые глаза,

лишь тогда

я осознаю что-то

отгремевшее, словно гроза.

…Из машины с рупором на крыше,

что промчала с улицы

в квартал,

у дверей отеля я услышу

музыку —

«Интернационал».

В восемьдесят третьем

я заплачу

у всего Мадрида на виду.

Вот о чем

не знал счастливый мальчик

в довоенном

мопровском году.

ночью

Удивлен Владимир Львович, электричество зажглось.

Он задул свечу в шандале—

поживем еще, авось!

Отрывает ветер ставни,

дождь полночный лупит так,

что порой не слышно грома,

только молнии зигзаг.

А порою так шарахнет

Зевса трехэтажный мат-

рюмки чокаются в кухне,

стены дома дребезжат.

…Под настольным светом ярким,

что давно я не видал,

жизнь моя стоит огарком, вставленным в чужой шандал.

ВОСПОМИНАНИЕ

Я смотрю в небо.

Ты стоишь слева,

ты смотришь вниз.

Парашютист

медленно-медленно

падает с неба,

парашютист.

Купол на синем,

он белей снега,

туг и как парус чист.