Невидимые властители. Записки агента
Шрифт:
В пятницу, 15 марта, кое-где в казармах были предприняты несмелые попытки протеста против «отставки» Спинолы и Гомеша. Тогда в стране было введено военное положение.
В субботу, 16 марта, несколько воинских подразделений, размещенных в Калдаш-да-Раинья, двинулись на Лиссабон… Остальные оставались в казармах. Вечером того же дня мятежники были нейтрализованы. Однако за те несколько часов, когда в руководстве страной царило замешательство, произошло событие, которое имело решающее значение для будущего: вечером 16 марта военная полиция доставила президента и премьер-министра Португалии «в целях обеспечения их безопасности» в штаб первого военно-воздушного округа, чтобы изолировать их. Здесь Каулза и егс приверженцы потребовали от Каэтану, чтобы он «отказался опасных идей о реформах или же ушел в отставку». Каэтану, ни на минуту не задумавшись, обещал «пересмотреть свою политику в рекомендованном направлении».
С тех пор он управлял страной так, как ему приказывали. Спинола, бессильный что-либо предпринять, все более убеждался, что от нависших с двух сторон опасностей — возврат к кровавой диктатуре либо приход к власти прогрессивных сил со всеми вытекающими из этого самыми неопределенными последствиями — для страны необходимо было найти какой-то иной, третий путь. Согласно его замыслам, этот третий путь должен был не только оградить Португалию от нависшей угрозы (ил «хотя бы смягчить ее), но и позволить стране «сохранить свои западные союзы». Одновременно за счет политического решения колониальной проблемы удалось бы обеспечить дальнейшее португальское присутствие в колониях, где, как считал Спинола, необходимо создать «автономные правительства».
Тогда, изображая данное решение как наименьшее зло, Спинола установил контакт с «движением капитанов». Проведя переговоры, «движение капитанов» сформировало специальный комитет (Сарайва де Карвалью, Гарсия душ Сантуш, Лопеш Пиреш и Виктор Крешпу), который должен был осуществлять контроль за действиями Спинолы, одновременно оказывая ему помощь.
Те, кто поддерживал Спинолу на международной арене, отреагировали моментально: «политическое решение колониальной проблемы было бы, безусловно, разумным, контролируемая либерализация португальского режима, несомненно, облегчила бы его интеграцию с Западной Европой».
Тем не менее оставались неизвестными: позиция Испании, которая была связана с режимом Салазара Иберийским пактом — договором о взаимной обороне;
позиция Ватикана, поскольку католическая церковь в Португалии всегда была самой прочной опорой салазаровского режима;
позиция НАТО.
К 15 апреля позиции Испании и Ватикана стали известны. В Риме лидер либерального крыла португальской церкви Перейра Гомеш был принят статс-секретарем Ватикана кардиналом Внйо, а Его святейшество папа римский положительно воспринял план Спинолы, заявив, что «желает, чтобы его сыновья в Африке и Португалии жили в мире и спокойствии»…
В тот же день в Мадриде Спинола провел переговоры с главой испанского правительства Ариасом Наварро, которого сопровождали гражданские и военные советники. В их числе находился и начальник информационных служб канцелярии президента полковник Бланко Родригес. Спинола изложил свой план, в ответ Ариас Наварро заявил, что «в случае установления в Португалии военного режима испанское правительство, несмотря на положения Иберийского пакта, отнесется к этому как к внутреннему делу и, следовательно, воздержится от какого бы то ни было вмешательства…»
Спиноле оставалось дашь дождаться реакции со стороны НАТО, то есть той организации» где генеральным секретарем был его личный друг Йозеф Луне.
Посредником выступил директор судостроительной фирмы «Лижнаве» Торстен Андерсон» который 19–21 апреля присутствовал на закрытом заседании Бильдербергского клуба в Межеве (Франция). Комитет узкого состава дал Спиноле «добро».
В понедельник,» 22 апреля, пятнадцать португальских туристов прибыли из Лиссабона в испанский аэропорт Бадахос… Пять официальных испанских машин доставили «туристе»» в аэропорт Мадрида, где они заняли места в самолетах, отбывавших в самых различных направлениях.
Каждый из них из рук Спинолы получил запечатанный конверт, который следовало уничтожить, не распечатывая, если по прибытии на место не поступит приказ передать конверт по назначению…
В аэропортах Парижа, Брюсселя, Рима, Гааги» Бонна, Лондона, Кейптауна^Луанды, Лоренсу-Маркиша, Бисау, Бразилии, Дакара и Нью-Йорка путешественников ждали… представители различных международных обществ.
Во вторник, 23 апреля, получив согласие НАТО, Спинола по радио, установленному на судне, принадлежащем одной зарегистрированной в Панаме компании, готовящей специалистов по маркетингу для европейских стран [50] » связался почти одновременно со всеми своими посланцами. Постоянный контакт с ними поддерживался из посольства одной западноевропейской страны в Лиссабоне, где Спинола устроил себе командный пункт.
50
Позднее португальцы изобличили эту компанию — ОТС — в том, что она является «филиалом» ЦРУ. Корабль «Аполло», ранее принадлежавший английскому военно-морскому флоту, был оснащен самыми современными средствами радиосвязи, лабораториями и… сотнями метров полок для хранения документации.
Тот же корабль «Аполло» фигурировал и в деле, связанном с проведением «стратегии напряженности» в Италии. Было установлено, что им неоднократно пользовались как местом встречи европейские неонацисты и сотрудники различных спецслужб.
Во французской прессе сообщалось, что ОТС является филиалом одной «религиозной» секты, которая была осуждена парижским судом за уголовные преступления.
Несколько часов спустя в лиссабонский порт прибыли части военно-морских и военно-воздушных сил нескольких стран НАТО, чтобы, согласно официальной версии, участвовать в совместных маневрах в данной зоне («Доон пэтрол-74»). На военно-воздушной базе Мантижу приземлилось несколько эскадрилий американских ВВС.
Поздно вечером 24 апреля генерал Спинола в сопровождении своих помощников прибыл в вышеуказанное посольство. Он вышел оттуда лишь вечером 25 апреля, чтобы принять отставку португальского правительства.
На рассвете 25 апреля, когда операция шла уже полным ходом, все пятнадцать эмиссаров получили соответствующее указание и, не теряя ни секунды, явились каждый в министерство иностранных дел страны, где они находились (в португальских колониях — к губернатору), чтобы передать доверенный им конверт по назначению.
Тем временем в Лиссабоне, еще окутанном утренней дымкой, отряды НАТО, соблюдая тишину, покидали порт… «Ультра», которые видели в этих войсках свою защиту, поняли: Запад сделал свой выбор!
Что касается намерений генерала Спинолы, то о них сказано в вышеупомянутых посланиях, направленных главам иностранных государств:
«Возглавив революцию, мы добьемся, чтобы «молчаливое большинство нации», напуганное перспективой победы на выборах левых сил, предпочло центристское консервативное правительство… Если же вопреки всякой логике на первых демократических выборах победу одержит левое правительство, то антагонистические противоречия между социалистами и коммунистами, затихшие в период упоения победой, должны непременно вспыхнуть вновь, когда дойдет до распределения постов в правительстве… Наконец, сохранение контроля над экономикой и финансами, а также над армией и полицией сделало бы возможным создание такого левоцентристского правительства, в котором коммунисты не имели бы представителей… Что касается колониальной проблемы, то следует ускорить предоставление самоопределения заморским территориям, с тем чтобы, создав систему союзов, обеспечить там дальнейшее присутствие Запада…» [51]
51
После «революции гвоздик» давление НАТО и «невидимых властителей» на Португалию не прекращалось. Совместное наступление внутренней реакции и ее заокеанских покровителей своим острием направлено против достигнутых после свержения салазаровского режима демократических преобразований и особенно против Португальской коммунистической партии. Летом 1982 года реакционерам удалось навязать изменения введенной после революции конституции, ограничить полномочия президента и распустить Революционный совет, в который входили представители прогрессивных политических тенденций. — Прим ред.
Три месяца спустя после португальской революции, 15 июля 1974 года, ареной иностранного вмешательства стал Кипр.
Утром того по-летнему жаркого дня радио Никозии, прервав все свои программы, стало передавать сначала военные марши, а затем национальный греческий гимн. Именно греческий, а не кипрский, чтобы сразу стало ясно, кто стоят за всем происходящим! Макариос был свергнут… Вначале сообщалось, что он погиб, но в действительности он укрылся на английской военной базе, а оттуда отправился в изгнание. Во главе республики встал Н. Сампсон, известный своей прогреческой ориентацией ярый сторонник присоединения Кипра к Греции.