Чтение онлайн

— Прошу садиться, мистер Фин. Одну минуту. — У Портмана было широкое, круглое лицо, в свои пятьдесят он пребывал в отличной форме. Темные волосы, поседевшие на висках, были зачесаны над ушами назад в аккуратными волны. Строгий элегантный костюм завершал образ типичного адвоката: читателя «Таймс», гольфиста, члена клуба консерваторов, жителя пригорода, заседающего в местном совете. Однако его лицо было слишком неофициальным, слишком подвижным для лица адвоката и слишком крупным. Это было лицо конферансье. Фин уже однажды встречал такое лицо, которое весело смотрело из-под соломенной шляпы с лихо заломленными полями и принадлежало мяснику. Мясник этот снискал себе большую популярность скабрезными шутками, заставляя домохозяек трястись от смеха над сосисками.

Портман сделал несколько пометок серебряным карандашом, затем откинулся в кресле.

— Полагаю, вы пришли поговорить об этих таинственных пленках, — сказал он. — Вы определенно взбудоражили мисс Эмерсон.

— Верно, а как еще я мог добиться встречи с вами.

— Встречи с какой целью?

Фин прочистил горло.

— Вопрос частного характера. Кажется, вы являетесь членом клуба, основатели которого называют себя Семерка Разгадчиков?

Портман посмотрел слегка удивленно, но ничего не сказал.

— Я хотел бы немного поговорить с вами об этом клубе. Как давно вы контактировали с другими членами?

— Что вам надо, мистер Фин? Кто вы такой?

— Я частный сыщик. В настоящий момент я не могу раскрыть вам имя моего клиента, но...

— В таком случае ничем не могу помочь. Всего хорошего.

— В таком случае мой клиент— мисс Доротея Фараон.

— Дьявол! Зачем Доротее нанимать кого-то, чтобы выйти на меня?

Фин вздохнул.

— Думаю, будет лучше, если я заговорю первым, а потом посмотрим, что вы захотите добавить. Вы, конечно, знаете о предстоящем воссоединении. Кстати, вы собираетесь быть?

— Возможно. Дальше.

— Хорошо. Майор Стоукс не сможет прийти. Вчера ночью он скоропостижно скончался.

— Серьезно? Бедный старый шельмец. — Спустя мгновение Портман добавил: — Вы сказали «скоропостижно»?

— Так говорит полиция. Очевидно, ему угрожали.

— Понятно. Подозревается убийство?

Фин пожал плечами.

— Я всего лишь навожу справки. Что вы можете рассказать мне о майоре?

— Почему я должен вам что-то рассказывать? Ну, хорошо, хорошо. Вернемся немного назад. Когда я первый раз увидел его в Разгадчиках, ему было лет сорок, отставной офицер, бакалавр. Слишком отставной, если вы понимаете, о чем я. Чопорный, лишенный чувства юмора, абсолютно ничем не интересующийся, кроме войны и шпионов. Любимые темы: тайные альянсы, теории заговоров, торговля оружием — что-то вокруг этого. Был настроен пронацистски, если хотите. Всегда говорил, что во второй мировой войне мы заняли не ту сторону. Он был ярым антикоммунистом, искал повсюду красных агентов.

Полагаю, на самом деле он был безвредным. Каким-то образом он примирил свои взгляды со взглядами своего короля и нации в достаточной степени, чтобы возобновить свою деятельность. Как бы то ни было, мы распустили клуб в 1940, и я больше никогда его не видел.

Зажужжал интерком, и электронная версия секретаря напомнила Портману, что через десять минут у него назначена встреча.

— Спасибо, мисс Эмерсон. Я помню. — Он достал карманные часы, открыл их и положил на стол. — На чем я остановился?

— На войне.

— Да. Стоукса я с тех пор не видел. Но однажды мне довелось услышать о нем.

— В армии?

— Да, вы догадливы. Я пошел в армию; служил, естественно, по юридической части. Там я пересекся с человеком, который защищал Стоукса в военном трибунале. Подзащитный обвинялся в том, что выдавал себя за бригадира, нацепив кучу наград, носить которые не имел права. Жаль, что не могу вспомнить всю историю, она довольно интересная. Очевидно... — Портман придвинулся в своем кресле поближе и стал похож на давнего мясника-балагура. — Очевидно, Стоукс хотел защищаться на том основании, что служил в военной разведке, — каким он был, вы знаете.

— Не знаю. Должно быть, в то время он был важной персоной.

— Полноте. Он только числился майором, в действительности же для ответственных заданий он был непригоден. Некоторое время работал шифровальщиком: расшифровывал простые сообщения наравне с сержантами и младшими капралами. Но затем в один прекрасный день майор начал сам получать шифровки. Чушь несусветная. Они перевели его на менее ответственный участок, но стало только хуже. Потом он самовольно оставил часть. Засекли его в Шропшире, видимо, там он и стал самозванцем. В свою защиту он заявил, что шифровки ему посылал Бог, он же повышал его в звании и так далее. Он пытался выдвинуть эти аргументы на военном трибунале.

Естественно, его признали невменяемым. Он был госпитализирован и выпущен со справкой —так мне сказали. Это было примерно в 1943 году.

— Я заметил, — вставил Фин, — что он жил в крайней нищете. Вы знали об этом?

— Откуда? С момента роспуска клуба я его не видел. О, я понимаю, к чему вы клоните — что случилось с его военной пенсией? Как ни странно, мне кажется, я кое-что знаю об этом. Со слов моего коллеги это был замечательный юридический момент. Вот, вспомнил: был запущен механизм по лишению его звания майора и разжалования в рядовые до того, как он чокнулся. Поэтому демобилизовался он рядовым. Образно говоря, его пенсия — пинок под зад.

«Пять минут, мистер Портман», — прожужжал интерком.

— Да, спасибо. Что ж, мистер Фин, думаю, на этом все.

Фин переместился в кресле, но не покинул его.

— Может, вы расскажете мне коротко о Семерке Разгадчиков, и как Стоукс вписался в нее?

— Хорошо. — Портман, вздохнув, откинулся назад. — Ответ будет простым: никак не вписался. Он всех достал. Во-первых, он таскал с собой маленькую записную книжку, куда — у всех сложилось одинаковое впечатление —собирал информацию о нас. Мы заметили, что книжка возникала в тот момент, когда кто-то, например, говорил что-то хорошее о русских. Однажды, ради красного словца, я заявил, что хороший адвокат, — и привел в пример себя, — может запросто оправдать убийцу, пусть и виновного. Я сказал, что надеюсь однажды доказать это, чтобы не быть голословным. Конечно, все это было напыщенной брехней, но он записал ее.

Кроме того, он не вписался еще и потому, что остальные предпочитали расследовать убийства, а не шпионские интриги. Целью наших маленьких посиделок было распутывание классических убийств. Хотя, конечно, у каждого из нас был свой уклон.

Например Дэнби, наш клубный полицейский. Он обожал американские крутые детективы, где лихие парни в равной мере успевают заниматься сексом и мордобоем. Полагаю, вам будет интересно знать, что он думал о старом Стоуксе? Думаю, он его ненавидел. Трудно объяснить, но Дэнби, кажется, был обижен на всех. Но Стоукса он ненавидел, скорее всего, потому, что тот был офицером и джентльменом. Это может показаться тривиальной причиной, но тогда Дэнби был простым парнем, вечно попадающим в небольшие передряги по поводу надуманных оскорблений. Мачизм, полагаю, так теперь это называется. А раньше просто — нарываться на неприятности.

— Кто-нибудь еще ненавидел Стоукса?

— Большинство из нас смотрело на него просто как на назойливого зануду. Но у Хайда было достаточно причин ненавидеть его. Джервейс Хайд — клубный эстет. Большую часть времени бездельничал, позируя и пытаясь штамповать эпиграммы. Прямо как в какой- нибудь Желтой книге3'' — реликвии исчезнувшего века. Всегда рассуждал о так называемом искусстве убийства. Думаю, под этим он подразумевал настоящие зверские преступления без мотива: тела, распиленные или растворенные в кислоте, невесты в ваннах, трупы в багажниках. Он постоянно говорил о «психологическом уклоне», хотя я сомневаюсь, что в психологии он разбирался лучше остальных. Реальные преступления, казалось, интересовали его больше, чем вымышленные. Думаю, когда он наталкивался на нераскрытое убийство, он в наполовину надеялся, что оно останется нераскрытым. Но о чем я только что говорил?