Чтение онлайн

Я чувствую подбирающуюся панику, и мне начинает не хватать воздуха.

— После всего, ты мог бы передать ее нам. Как жест доброй воли, — продолжает человек.

— Благодарю за щедрое предложение! — с издевкой отвечает Марк, и я снова вижу, как его кулак сжимается почти что добела.

— Подумай, тебе не пришлось бы марать руки, а Киран, безусловно, был бы рад получить подобный подарок… Она весьма чудно пахнет.

— Мы не занимаемся поставкой живого материала, — недовольно нажимает здоровяк. — И пока что в планах этого у меня нет. Так что я был бы тебе очень признателен, Малькольм, если бы ты, наконец, отправился к Кирану, чтобы уверить его в том, что наши договоренности в силе.

Снова секундная пауза, в тишине кабинета слышно, как звенит напряжение между собеседниками. Они глядят друг на друга, не отрывая взора, я уверена, будто бы играют в игру, где проиграет тот, кто уведет взгляд первым.

— Мое почтение, Марк, — наконец доносится бесстрастный голос гостя.

Когда я слышу удаляющиеся шаги, то решаюсь поднять глаза. Слегка приподнимаюсь над столом, чтобы рассмотреть посетителя, и вижу вытянутый силуэт в строгом костюме, даже со спины внушающий трепет. На мгновение человек оборачивается, и я ощущаю на себе пристальный взор черных въедливых глаз, горящих на бледном худом лице, от которого внутри все леденеет. А затем дверь закрывается, вновь оставляя нас наедине.

— Я же сказал не высовываться! — рычит Марк и снова делает пару глубоких вдохов.

Он отпускает цепь, позволяя ей выскользнуть из его ладони и со звоном шлепнуться о пол, а затем лезет в ящик своего стола и достает оттуда бутылку. Не наливая в стакан, он прикладывается к ней прямо из горла и делает несколько больших глотков, после чего шумно ставит на стол.

— Ну и почему ты свалилась на мою голову, мелкая?! — в сердцах заявляет здоровяк, глядя на меня из-под густых сведенных бровей.

— Простите, я все понимаю… — делаю я робкую попытку.

— Ни хрена ты не понимаешь, — прерывает он и резко поднимается с кресла.

А затем снова хватает меня за руку, отрывая от пола.

— Идем! — говорит он сурово.

— К… куда? — запинаясь интересуюсь я.

— Решать проблему, — только и отвечает он, не глядя на меня, и тянет прочь из кабинета.

Возможно, все события пролетают слишком уж быстро, а возможно я слишком испугана, чтобы соображать. Но я даже не успеваю понять, что происходит, как оказываюсь на заднем сиденье какой-то старенькой сильно тонированной иномарки, а очередной бородач за рулем везет меня куда-то вдаль.

Я вспоминаю суровый наказ Марка не высовываться, а то будет хуже. Он до сих пор звенит у меня в ушах, жесткий и беспрекословный. Поэтому я молчу, хотя из груди просто рвется отчаянный вопль. Я не знаю, что происходит, не понимаю, как из вполне спокойной и размеренной моя жизнь вдруг превратилась в месиво ужаса и унижения. В голове не осталось никаких мыслей о чем-то другом. Все, о чем я могу думать это то, куда меня везут и что они собираются со мной сделать. И ничего кроме паники эти мысли не вызывают.

Когда мое сознание приходит в хоть подобие рабочего состояния, я робко пробую открыть ручку двери. Глупо. Во-первых, она конечно же, заблокирована, а во-вторых, что я могу сделать? Броситься на дорогу на скорости сто двадцать километров в час? Мне хотелось бы похвастаться подобной силой воли, но, к сожалению, на подобное я не способна…

Щелчок замка привлекает внимание водителя, и он не слишком то вежливо просит меня ничего не трогать. Я лишь судорожно киваю в ответ, глядя ему в глаза, отражающиеся в зеркале заднего вида. Нарываться на неприятности в моей ситуации не самая здравая мысль…

С безнадегой смотрю на людей снаружи, в тайне мечтая, чтобы кто-нибудь из них обратил на меня внимание, но окна настолько затемнены, что меня вряд ли видно с улицы. Да и кому есть дело до незнакомой девчонки в неказистом форде?

Вскоре силуэты домов пропадают, и вместо них вырастают высокие ели и сосны, обрамляющие дорогу пышными лапами. Мы выехали на шоссе… Меня везут из города… Зачем?!

Во мне борются надежда и отчаяние, постоянно сменяя друг друга. Но отчаяние куда как сильнее, да и фраза про труп на обочине не дает возможности успокоиться…

Поворот, еще поворот… Наконец, машина подруливает к не очень большому дому, практически теряющемуся в зелени где-то в глубине леса.

— Вылезай, — говорит мой провожатый и нажимает на кнопку разблокировки.

Он молчалив, хмур, но не обращается со мной грубо, когда ведет внутрь. И все же я понимаю, что злить его не стоит. Поэтому послушно следую рядом.

Дом похож на шале где-нибудь в горах: природный камень, дерево и стекло. Красивый деревенский дизайн в теплых тонах, и открытая планировка. Приятное место, если, конечно, тебя не привезли в него насильно.

Мужчина усаживает меня на широкий диван посреди зала и снова защелкивает цепь у стоящей рядом балки, как бы демонстрируя, что мне никуда не деться. Он отстранен, делает все спокойно и быстро, совсем не как тот рыжий, которому нравилось играться с беззащитной девчонкой, и все-таки я чувствую опасность, исходящую от этого человека. Умолять его бесполезно, он выполняет приказ лидера, и это единственное, что его волнует.

Как только я снова оказываюсь на цепи, тот ничего не говоря, выходит на улицу, и я слышу, как машина быстро покидает это место. А я снова остаюсь одна, в темноте и холоде. И снова отдаюсь беспросветному мраку и слезам. Больше у меня ничего не осталось… Лишь возможность сокрушаться, понимая безысходность своего положения.

Вскоре я слышу шум мотора, и в дверях появляется Марк. Или Аларик. Или Канаган. Слишком много имен для одного человека.

То ли одиночество слишком пугает, то ли я постепенно начинаю привыкать ко всему этому бреду, что творится со мной, но я невольно замечаю, что даже рада его приходу.

Мужчина молчит и сурово оглядывает меня. И, замечая, как я ежусь, пытаясь отогреть окоченевшие части слишком оголенного тела, быстро кидает в расположенный рядом очаг дрова, мастерски разжигая огонь с одной спички. Волна тепла практически тут же возвращает мне хоть чуточку радости жизни.

Все также не говоря ни слова, он исчезает на лестнице, но вскоре возвращается, неся в руках какой-то сверток. Подойдя ко мне, он быстро достает из кармана ключ и отщелкивает ошейник с моего горла, кидая цепь в сторону.

Я робко гляжу на него и неосознанно растираю затекшее место. Как же невероятно приятно снова принадлежать лишь самой себе. Пусть хотя бы и не до конца, но без этих атрибутов подчинения.

— Надень, — только и говорит мужчина, потрясывая в руке цветастой вещью.

— Спасибо, — хрипло благодарю я, разворачивая комок.