Чтение онлайн

По комнате разливается тишина. Сайм вдруг вскидывается в кресле, подавшись вперед, глаза вспыхивают, как у волка на картине за его спиной.

— Забыл тебе сказать о самой главной новости! — торопливо допивает вино, морщится. — Помнишь слух о помолвке герцога Дарфия Роесса с Ураной Адалард?

Я неуверенно киваю, припоминая что-то.

— Забыть такое?! — возмущается Сайм. — Самый нелепый союз за последний год в империи! Урана — дочка графа Вариса Адаларда.

Я, наконец, понимаю, о ком идет речь. Граф Варис имел неплохое поместье на острове Крион. Он обнищал, когда слег. Кажется, у него началась болезнь костей. Я невольно вспомнил своего отца, но тут же заставил себя отринуть все скверные мысли, сжав пальцами подлокотник.

— Так это не слух, свадьба и в самом деле была, еще два дня назад! — продолжает виконт, довольно усмехаясь.

Усмехаюсь в ответ. Джерд и Дарф — о них ходит много разных слухов, и все, надо признать, скверные. Репутация Джерда Роесса не самая благочестивая, и его младший брат Дарф далеко не отошел. Тот любит азартные игры и разного рода авантюры. На одном из светских вечеров Дарф заключил пари, что возьмет в жены Урану. А вот подробностей о том, кем был заключен спор и по каким причинам, не знаю.

— И что же? — выныриваю я из мыслей, эта новость заинтересовывает меня всерьез.

Сайм придвигается на край кресла, заговаривает еще тише:

— Дарфа отравили. Он скончался прямо на брачном ложе.

Я отрываю взгляд от агатовых глаз виконта, подхватываю бутылку, наполняю бокалы вином, сопоставляя все в голове, хотя взволновало меня только одно:

— И что с невестой теперь?

Сайм пожимает плечами.

— Говорят, семья Роесс напала на бедную девушку, обвинив ее в убийстве сына.

Я нахмуриваюсь — более нелепого случая и не встретишь.

— Зачем ей это нужно? — вырывается вопрос сам собой.

Сайм вновь жмет плечами.

— Не знаю. Яд был подмешан в вино, и его выпил только Дарф. Урана же оправдывается тем, что выронила бокал, якобы случайно.

— Ты видел ее? — спрашивает Сайм.

С Ураной я не сталкивался ни разу. На светских балах она не появлялась, если только на каких-то мелких, устраиваемых среди среднего класса. Да я и сам редко посещаю подобные вечера.

— Она ничего. Еще и талантлива, между прочим. Пишет картины. Многие лорды и леди приобрели ее полотна. А теперь еще молодая вдова… — в карих глазах виконта вновь огонь.

Я смотрю на него, понимая к чему тот клонит.

— В общем, теперь она в поле зрения всей столицы. Птичка оказалась во внимании не только простого люда, весь светский круг только и говорит, что о ней. Даже наш герцог не остался в стороне. Расспрашивал меня об этом казусе, в том числе, и об Уране. Что-то он замышляет…

Я напряженно сдавливаю в пальцах стекло. С чего бы вдруг герцогу Арасу заинтересоваться какой-то девицей из бедного, пусть и хорошего рода, и тут же понимаю — почему бы ему не прибрать к рукам бедную овечку, напуганную и обвиненную. Чем не лакомый кусочек, замена Диар? Если не для себя, то для… ордена, сделать своей неофициальной фавориткой? Ведь теперь поймать невинную птичку в клетку проще простого. И все же мысли о баронессе не дают покоя. Что будет с ней?

— В любом случае, от него пока не было никаких распоряжений, — продолжил друг, задумчиво глядя в окно. — Но, думаю, его сиятельство заинтересован узнать, насколько брачная ночь состоялась… — он ухмыльнулся и тут же заслужил от меня тяжелый взгляд.

— Думаю, ты, как всегда преувеличиваешь, — отставил я бокал.

— Вот увидишь, — допил остатки вина Сайм.

Он поднимается, я упираюсь невидимым взглядом в стену, ощущаю, как холодеет внутри от одной мысли, что герцог продаст Диар, как использованную ненужную вещь. Стискиваю зубы, с обречением понимая, что все-таки привык к ней. Поднимаюсь следом, не успеваю отставить бокал, как двери раскрываются, и на пороге появляется седоволосый, но крепкий лакей. Его серые глаза упираются в меня.

— Милорд, герцог требует к себе.

Я невольно обращаю взгляд на друга и вижу в его карих глазах победу.

Сегодня ранним утром состоялись пышные похороны. Я смутно помню, как прошел поминальный богатый обед. Излишняя роскошь церемонии, существенно превышала день свадьбы. Вокруг незнакомые лица и все высокородные господа. Одни выражали глубокое сострадание, пытались подбодрить, утешить, иные намеренно не смотрели в мою сторону. Хоть и прошел ритуал венчания, а я всего несколько часов замужем едва ли считалась супругой младшего графа. Не успела ощутить какого это — быть женой. Не успела понять. Проснуться в ласковых объятиях супруга. Мать Дарфа герцогиня Лиатта в глубоком трауре, держалась холодно и отрешенно. За целое утро не обменялись и словом соболезнований.

Она, будто ощутив посторонний взгляд, поворачивает голову, наградив меня таким ненавистным взором, что земля подо мной покачнулась, а по спине холодок прокатился.

Герцогиня и раньше не была рада мне, а теперь и вовсе возненавидела, хоть перед ней я ни в чем не виновна.

Коротко извинившись, я быстро поднялась, спешно оставив гостей, покинула стол. Испытывая на себе осуждающие взгляды, что будто спицы, вонзаются мне в спину я вышла из душного зала. Стало легче, когда лакеи затворяют за мной двери. Неспешно поднялась в отведенные мне покои. Сбросив наряд, упала на постель и сразу забылась крепким сон.

Проснулась, когда время было давно за полдень. Поднять голову от ложа сразу не вышло — тело не подчинялось.

Лежу на постели, обхватив руками подушку. Меня знобит, до сих пор, пусть минуло уже больше суток с дня смерти Дарфа.

Моя верная камеристка Элин бесконца подсаживается ко мне на край кровати, спрашивает о моем здоровье, преподносит к лицу пахучую горькую настойку боярышника, вливает в ложку успокоительное, принуждая немного выпить. Я — отказываюсь, она — говорит какие-то утешительные слова, но я их почти не разбираю. Туман. Один сплошной туман и я в нем безысходно кружу. Не могу двигаться. Снаружи я спокойна, даже чересчур, но внутри разливается жар, стоит прикрыть веки, как возникают стеклянные глаза Дарфа.

Беспомощно стискиваю кулаки, чувствую, как слезы бегут по щекам горячими ручейками. Это заставляет вновь затревожиться Элин.

Снова прокручиваю в мыслях наше с Дарфом тихое уединение, интимную близость, потом, тот миг, когда я неизбежно впадаю в беспамятство. Спустя время, как я пришла в себя, меня привели на верхний этаж и с того времени больше никто не волновал. Вчера весь день никто со мной не пытался говорить. Только пару вопросов господина Виссента, отца Дарфа, о том, что произошло. Ночью я скверно спала, а утро погребения оказалось самым ужасным утром в моей жизни.