Чтение онлайн

Слабый свет озарил гостью. Она перехватила на груди халат. Рэмунас шире распахнул дверь и пригласил ее жестом.

Дина прошла в комнату. Глава клана ощутил ее дурманящий аромат. Она была лучше, чем та девушка из отеля. Желанней.

Рэмунас захлопнул дверь и подошел к гостье со спины. Дина была в легком шелковом халате. Он распустил пояс, и она вздрогнула. Чего она боится? Рэмунасу казалось после всего, что он сделал, Дина могла бы понять, что он не причинит зла. Но эта робость его умиляла.

– Я должен объяснить тебе правила, - сказал Рэмунас, наклонившись к ее уху.
– Ты ничего не делаешь сама и не говоришь, пока я не разрешу. Ясно?

Дина кивнула.

Тогда Рэмунас оставил ее и устроился на постели.

– Раздевайся.

Ему нравилось отдавать приказы и одновременно оттягивать наслаждение до тех пор пока желание не станет обжигающе-болезненным. В конце концов и в его жилах текла кровь детей ночи. Рэмунас был склонен к развлечениям, которые вызывали у него сильные эмоции.

На девушке был пеньюар и белье из такого тонкого кружева, что его можно было бы счесть почти прозрачным.

– Медленно, - подсказал Рэмунас, ему доставляло удовольствие ее смущение.

Дина чувственная – это он уже понял. Несмотря на выдуманные им правила, Рэмунас любил делать женщинам приятно. Ему нравилось, что в прошлый раз, перед охотой, она явно хотела продолжения, хоть и стыдилась этого не меньше, чем сейчас.

Она совершенно не умела раздеваться. Но это тоже было мило. Рэмунас насмотрелся на продажных женщин. Ее подчеркнутая неуклюжесть выглядела очаровательно.

Тем временем Дина осталась в одних чулках.

– Оставь, - хрипло выдохнул он.

Сил больше ждать не было. Все это смущение, вид послушной кроткой овечки окончательно его распалили. Рэмунас похлопал по одеялу. И когда она приблизилась, схватил девушку за талию и уложил на кровать, спиной к себе. Свободной рукой он избавился от своей одежды.

Обычно Рэмунас любил начинать с прелюдий, но только не сейчас. Он откинул в сторону волосы Дины. В основании шеи чернела небольшая татуировка в виде герба клана. Теперь эта девушка действительно его. Рэмунасу нужно было убедиться, что он еще окончательно не потерял голову от желаний. Метка означала, что он может делать с ней все, что захочет в рамках оговоренного в контракте.

Как удачно, что она выбрала именно эту формулировку. Она вскрикнула. Он двигался слишком быстро и сильно для человека, но не мог себя сдерживать. Он слишком сильно хотел эту женщину, как и тогда, в сентябре. Рэмунас с некоторым страхом осознавал, что ему не так уж и важен был сам процесс, в отличие от того, что у него случались с другими. Ему нужна была эта женщина не только физически, целиком, со всеми ее чувствами, мыслями, надеждами.

Он полностью понял это только когда остановился. Она лежала тихо, придавленная его телом и Рэмунас испугался, что мог сделать ей слишком больно. Обычно он не думал о партнершах, потому что они знали о том, что у них будет необычный любовник. Они были к этому готовы, впрочем, как и она сейчас. Только в этот раз Рэмунасу было не все равно.

Он отодвинулся и отвел в сторону ее прядь.

– Я погорячился. Извини.

Он очень долго ждал, но сегодня, наверное, мог бы сдерживаться, как и в тот раз, в сентябре.

Дина обернулась.

– Ты со всеми так, Рэймонд?

Настоящее имя ударило под дых. Он отпрянул так, словно Дина была ядовита. Откуда она знает? Вероятно она прочитала на его лице испуг, поднялась и натянула на себя шелковое покрывало.

– То как с тобой поступали в Литве не значит, что ты можешь делать больно другим и ожидать, что им понравится. Если ты думаешь, что достаточно простого извини…

Рэмунас чувствовал, как накатывают давно позабытые чувства: ужас и отвращение.

– Откуда ты узнала? – его голос, как и всегда, звучал спокойно.

Рэмунас вытравил в себе любые внешние признаки слабости.

– Леонас… рассказал, - сейчас в ее словах было сомнение.

Кажется, она начинала понимать, что сказала лишнего.

– Убирайся.

– Но…

Дина выглядела потрясенной.

– Убирайся и больше никогда ко мне не подходи, - Рэмунас натренировался не вкладывать в слова ни единой эмоции.

На сей раз в его голосе звучал приказ. Дина встала с кровати, накинула на острые плечи халат, прошагала к двери и замерла, так и не коснувшись ручки. Она борется с приказом. Это показалось Рэмунасу удивительным. Она куда сильнее, чем кажется.

– Эта информация может стоить мне жизни, - объяснил он. – Я знал, что ты не сумешшь жить в клане. Тебя ничему не научил первый разговор с Леонасом. Ты моя собственность, Дина. За такую тайну можно убить.

Она выглядела так словно собиралась что-то ответить.

– Нет, - произнес Рэмунас. – Не пытайся еще больше убедить меня в том, что выдашь первому же встречному. Уходи, пока мне в голову не пришло ничего такого, о чем ты по-настоящему пожалеешь.

Дверь за ней хлопнула.

Рэмунас упал в постель. Вот теперь он мог позволить себе чувствовать. Ему было дурно и плохо. Леонас, пожалуй, не мог придумать ничего более мерзкого чтобы поставить крест на робких мыслях о семье и похожем на человеческое счастье. Это был его стиль. Названный дядя был привычно мерзок, но Рэмунас не мог сейчас отрицать того, что он прав. Чувства – то, что делает брешь в идеальной броне. Леонас, устроив это, стремился к тому, чтобы Рэмунас раз и навсегда вытравил из себя остатки человеческого уклада.

Нельзя быть вампиром наполовину. Леонас хотел Дину уничтожить, он счел ее угрозой клану и он хотел сделать это руками названного племянника. Эдакая прививка, чтобы тот раз и навсегда перестал идти на поводу у чувств.

В чем-то он был прав. Если сравнивать то, через что Рэмунас прошел и то, что он имел сейчас, выбор был очевиден. Глава клана погружался в воспоминания просто для того чтобы утопить в них образ дорогой ему женщины и оправдать «дядю».

Рэймонд до сих пор толком не знал, как оказался в подвале литовского особняка. Когда он очнулся, то был еще слишком плох, чтобы нормально соображать, и, к тому же, парализован. Поначалу Рэймонд не подозревал, что подобие медицинской палаты, в которой он находился, было на самом деле тюрьмой. Доктора время от времени выкачивали из него кровь и заменяли ее обычными растворами. Каждый раз во время этих процедур Рэймонд чувствовал себя так, словно медленно умирал.

Он был прикован к кушетке, как тогда думал, из-за страшной аварии. С Рэймондом никто не разговаривал, потому что все считали, что его мозг слишком сильно пострадал. Но тело чистокровного восстанавливалось. Рэймонд слушал разговоры и постепенно начал осознавать происходящее вокруг.

Он был сыном Виктории Уорд. Его кровь гасила в детях ночи разрушительные импульсы, притупляла жажду и возвращала трезвость ума. Это больной однажды услышал от одного из посетителей и с тех пор смутные воспоминания, выглядевшие отрывками бреда, обрели смысл. Он перестал воспринимать себя Рэмунасом Вилкасом, инвалидом, понял, что должен бороться, сбежать и найти сестру, которая возможно выжила и тоже нуждалась в помощи.