Чтение онлайн

Что ж, история весьма распространенная. Я была права насчет несбывшихся надежд. Долгожданный сын и наследник и нежеланная дочь, чье появление разрушило самое важное, что ценила мать, — ее красоту. Я вспомнила родителей. У них ведь тоже не было сына, но меня они в том не винили. Я вновь ощутила в сердце горячую любовь к ним и скорбь оттого, что я их потеряла. Бедная Эллен! Я посочувствовала ей, так как поняла, что тетя Маделин без конца вспоминала о своей утраченной красоте и надеждах родить сына и во всем винила Эллен, заставив бедняжку подумать, что она во всем виновата.

— Прости меня, — заторопилась я с извинениями. — Но ты ни в чем не виновата. Ты не просила рожать тебя, так же как не выбирала, кем тебе родиться, и уж тем более не хотела подрывать здоровье своей матери. Ответственность за это лежит не на тебе.

Она посмотрела на меня, и ее голубые глаза наполнились слезами, что тоже выглядело очаровательно. Я сразу поняла, что раньше такие мысли не приходили ей в голову.

— Катриона Бэлфур, — выдавила она, — у тебя странная точка зрения на некоторые вещи.

— Извини, — снова сказала я, испугавшись, что задела ее, неосторожно отозвавшись о ее матери. — Я часто говорю не подумав. Я не хотела обидеть тебя.

Она засмеялась:

— Ты меня не обидела. Мне нравится, что ты говоришь без обиняков. Благодаря тебе я многое вижу в ином свете.

Мы спустились в холл, где на старинных каменных плитах плясали солнечные зайчики.

— Наверное, тебе трудно представить, что мой отец когда-то был славным джентльменом? — спросила Эллен.

— Если честно. — призналась я, — трудновато.

— Папа был замечательным человеком, пока виски не погубило его, — сообщила Эллен. — Его ждало большое будущее, но он всегда имел слабость к выпивке, как мне рассказывали…

Интересно, кто мог рассказать ей об этом? Возможно, тетя Маделин — как и о своем разочаровании в жизни. Но разговор о дяде Эбенезере навел меня на еще кое-какие мысли, и я решила расспросить Эллен поподробнее.

— А твоего отца не было среди контрабандистов прошлой ночью? — спросила я.

Она бросила на меня такой испуганный взгляд, как будто даже у стен были уши.

— Ох, тише! Я не знаю…

— Ты знаешь, что во владениях Бэлфуров есть винокурня, — настаивала я. — Иначе и быть не может! Вчера ночью я чувствовала запах дыма.

— Это тянет из трактира вверх по дороге. — Эллен потянула меня за руку. — Выйдем на улицу. Здесь нельзя говорить.

Мы вышли черным ходом и оказались на лугу, заросшем полевыми цветами. Один из павлинов сорвался с места с резким криком. Эллен вздрогнула:

— Бедняжки! Папа их любит.

На солнце было тепло, но от озера задувал свежий ветерок. Спускаясь к берегу, мы плотнее закутались в шали. Вскоре мы увидели лодку, привязанную к дереву.

— Ты умеешь грести? — спросила я, но Эллен покачала головой:

— Настоящие леди не гребут.

— Ты, наверное, и плавать не умеешь? — Я мечтательно посмотрела на озеро, на воде которого танцевали солнечные лучи. — Я научилась плавать в Эплкроссе и умею ловить крабов.

— Правда? — оживилась Эллен. Похоже, она вовсе не порицала меня. — Как замечательно! Мама воспитала меня в согласии с заведенными обычаями, хотя и говорит, что я никогда не попаду в высшее общество и никогда не выйду замуж.

— Не может быть! — сказала я. — Ты такая красавица. Не сомневаюсь, ты обязательно найдешь себе жениха.

Она улыбнулась, вертя в руке пучок травы:

— Спасибо. Но в Глен-Клэр никто не приезжает, да и мы никуда не ездим. Папа не разрешает.

Несмотря на то, что я пыталась быть терпимой, дядя Эбенезер начинал мне сильно не нравиться. Если тетя Маделин управляет домом, не вставая с постели, то мой дядя, несомненно, отравляет жизнь своим домашним, запрещая им куда-либо ездить и принимать гостей, а заодно пропивая деньги, которые можно было потратить на маленькие причуды и капризы.

— Я уверена, — заявила я, — как только молодые люди узнают, что в Глен-Клэр живет такая милая девушка, они тут же протопчут тропинку к твоим дверям.

Эллен засмеялась:

— И папа выйдет к ним с дробовиком и выпроводит их!

Наступило молчание. Далеко в вышине, над утесами, кружил орел, его голову золотило солнце.

— И что же ты делаешь целыми днями, Эллен? — с любопытством спросила я.

Эллен пожала плечами:

— Вышиваю или иногда играю на фортепиано, но маме не нравится звук — она говорит, что у нее начинается мигрень, да и, по правде сказать, инструмент слегка расстроен.

— Ты читаешь?

— В Глен-Клэр не так уж много книг, — сказала Эллен, — Иногда я читаю маме, но большую часть книг папа сжег на костре несколько лет назад.

Я пришла в крайнее удивление. Никаких книг! Я росла в изобилии книг из коллекции моего отца и привыкла интересоваться всем на свете, от астрономии до французского языка. Мне не терпелось познакомиться с новой библиотекой, а вместо этого, видимо, придется прятать свою скромную стопку книг от дяди Эбенезера, чтобы он, чего доброго, не решил бы как-нибудь и ее предать огню.

— Должно быть, — предположила я, хватаясь за последнюю соломинку, — здесь есть немало хороших мест для прогулок?

— Папа не разрешает мне выходить из парка, — замотала головой Эллен. — Он говорит, что в горах опасно.

— Да, наверное, — сказала я, — если контрабандисты разгуливают здесь на свободе. Ты говоришь, виски гонят в трактире… Где он?

Эллен показала на овраг, поросший соснами, который переходил в горный склон.

— Тропинка идет отсюда. Трактир — просто хижина в горах. Мы называем ее «трактиром», потому что там кормят загонщиков, которые перегоняют скот через горы в Кинлохью.

— Кормят и поят, — уточнила я. — Понимаю.

Эллен кивнула:

— Ты ведь никому не скажешь, правда, Катриона?

— Кажется мне, — сказала я сухо, — что все вокруг и так все уже знают.

— Все здешние и правда знают, — согласилась она. — Но если приедут акцизные офицеры… — Она осеклась и покраснела.

— Акцизные офицеры, — напомнила я еще более сухо, — приедут только из-за тебя не из-за виски.

Она покраснела еще больше.

— Не спорю, лейтенант Грэм очень симпатичный, — пролепетала она.