Чтение онлайн

— Похоже, ты обвел своего старика вокруг пальца, — заявил он прямо и, когда Касс ничего не ответил, добавил: — Пожалуй, нет смысла спрашивать, почему ты уговаривал меня стать совладельцем этого ранчо.

Касс по-прежнему молчал.

— Ты сам знаешь, что совершаешь ошибку.

Глаза Касса сузились.

— Ты настраиваешь против себя всех, вместо того тобы разрядить обстановку. Ни один из здешних работников, не говоря о Пьюрити или даже Стэне, не догадывается, что именно ты убедил меня сделать все для спасения ранчо.

— Это не имеет значения.

— Ах вот как? Знаешь, я уже был готов отказаться от сделки, а ты вдруг посоветовал мне согласиться на партнерство. Похоже, ты оказался прав. — Джек искоса посмотрел на Касса. — Что на самом деле имеет значение, так это то, почему ты это сделал. Тут дело вовсе не в моем долге чести, не так ли?

Касс ничего не ответил, и Джек начал терять терпение.

— Я задал тебе вопрос.

Ответа не последовало.

— Ладно, черт побери, если ты предпочитаешь молчать, буду говорить я! Позволь мне кое-что тебе объяснить. Какими бы ни были мотивы, мы оба подписали сегодня контракт и обязаны его выполнять! И для нас это не просто вопрос чести. Мы вложили в ранчо Корриган немалые деньги, что на некоторое время уменьшит доходы от «Рокинг-Ти». Стэн болен. Мы не знаем, как долго он протянет… и будь я проклят, если вернусь домой и оставлю вложенные мной средства в руках неопытной женщины, как бы высоко Стэн ни ставил ее способности.

Легкая тень, пробежавшая по лицу Касса, не ускользнула от внимания Джека.

— Я уже устал от этих твоих штучек. Если хочешь что-то сказать, говори!

— Ты заблуждаешься, если полагаешь, что Пьюрити Корриган неопытная женщина. Она столь же умна и ловка, как любой мужчина, и не уступит никому из работников на этом ранчо.

— Только потому, что Стэн дает ей советы.

— А вот тут ты ошибаешься.

— Не думаю… Наверное, я обманывал себя, когда полагал, что все обитатели «Серкл-Си» готовы забыть о прошлом. Нетрудно заметить, как здешние работники до сих пор смотрят на тебя, а ты — на них. Я уж не говорю о том, что Пьюрити превращается в ледышку, стоит ей взглянуть в твою сторону.

Касс покачал головой.

— Но сейчас слишком поздно думать об этом. Я сыт по горло тем, что есть. — Он сделал паузу, после чего добавил: — Так же, как и ты.

Джек помолчал, ожидая, что сын еще что-нибудь скажет, но тщетно. Тогда с нарастающим раздражением он начал говорить опять:

— Я передаю тебе свою долю. Теперь ты один несешь ответственность за это ранчо. Тебе придется так или иначе добиться, чтобы оно приносило доход, — так будет лучше для тебя же.

— Джек…

— Ну что Джек! Я твой отец и требую, чтобы ты взял дела в свои руки. Мы должны быть уверены, что все идет как надо. И не смотри на меня так! Я не могу слишком здесь задерживаться. Нам не хватает рабочих рук в «Рокинг-Ти», и ты сам знаешь, как волнуется за нас Джулия. Я не хочу надолго оставлять ее там одну. Так что тут все зависит от тебя.

Касс молчал.

Щека Джека подергивалась от еле сдерживаемого гнева.

— Знаешь, ты и впрямь крепкий орешек! Что ж, я тоже, и мое решение остается неизменным! Я только хочу напомнить тебе, что не кто иной, как ты, напал на женщину во время перегона прошлой осенью. Независимо от того, были у тебя основания для этого или нет, люди здесь имеют право так к тебе относиться.

— Любые мои слова бессильны что-либо изменить.

— Да, но Пьюрити может это сделать. Поговори с ней. Черт побери, между вами такая напряженность, что, кажется, ее можно резать ножом! Я это чувствую, и остальные тоже. Если бы Стэн не был болен, он бы первый приступил к тебе с расспросами. Поэтому настаиваю: разберись с этим немедленно, потому что завтра на рассвете я уезжаю, а мне хотелось бы отправиться в путь с чистой совестью.

— Завтра…

— Вот именно.

Джек выждал некоторое время.

— Касс, черт побери…

— Хорошо, я поговорю с ней.

Джек всматривался в лицо сына. Что-то было не так, и он продолжил еще более настойчиво:

— Она сейчас на конюшне, ухаживает за лошадью. Я видел, как она вошла туда несколько минут назад. Лучшего случая тебе не представится.

Взгляд Джека сделался еще более пристальным. Он был почти уверен, что заметил проблеск улыбки в светлых глазах сына, когда тот повернулся и направился к конюшне. Джек понял, что, несмотря на кажущуюся покорность Касса, волнение в его душе не утихло.

«Но почему?» — подумал он и не нашел ответа.

Касс подошел к конюшне. Движимый лишь одной мыслью, он осмотрелся. Работники выходили из дома и шли к бараку. Никогда еще ему не приходилось видеть более унылой компании. Парни умышленно не смотрели в сторону конюшни, и Касс понял: они не хотели столкнуться с Пьюрити. Вид у них был такой, как будто они опасались, что Стэн не протянет до утра.

Уголки губ Касса приподнялись в мимолетной улыбке. «Только не этот закаленный в боях старик!» — пронеслось у него в голове. Он поймал на себе испытующий взгляд Стэна, когда поднял его со дна фургона, чтобы отнести в комнату. Как бы ни был Стэн слаб физически, ум его не утратил прежней остроты и проницательности, так что Касс даже задавал себе вопрос, насколько осложнилось бы его положение, если бы этот человек был здоров и твердо стоял на ногах. Но Стэн инвалид, и при существующем положении вещей это только на руку ему, Кассу.

Остановившись в дверном проеме, Касс подождал, пока глаза привыкнут к темноте. Зажженный фонарь был прикреплен к одному из стойл в дальнем углу. Он услышал какой-то шорох и заметил тень на дальней стене — очертания стройной женской фигуры. Не долго думая, юноша сделал шаг вперед, но тут же резко остановился: на полу недалеко от него лежал какой-то блестящий предмет. Касс наклонился и подобрал его.

Медальон.

Картина минувшей ночи представилась ему с такой ясностью, что у него перехватило дыхание: великолепные волосы, разметавшиеся по подушке, тонкие правильные черты неподвижного лица, погруженного в безмятежный сон, белая батистовая ночная рубашка, прилипшая к влажному телу и открывавшая взору его мягкие изгибы, маленький медальон в форме сердечка на фоне кремового оттенка кожи, до которой так и хотелось дотронуться. Касс как бы вновь почувствовал аромат этой кожи, ощутил шелковистость отливавших платиной, словно струившихся у него между пальцами прядей.

Рассердившись на себя за мысли, вызвавшие ответный позыв в его теле, Касс крепко сжал в руке медальон. Нет! Он слишком долго ждал случая отомстить, чтобы позволить плоти взять верх над доводами рассудка.

В крайней досаде Касс стремительно направился к стойлам. Пьюрити как будто не замечала его. Ни о чем не думая, она лихорадочно что-то искала, шаря ладонью по полу. Лежавшие в углу чепраки были раскиданы, стул перевернулся вместе с корзиной. Перебрав все в сумке с провизией, она запустила руку в мешок с зерном и стала ощупью искать в нем. Наконец девушка опустилась на колени, чтобы снова с особой тщательностью осмотреть пол.

Зная, что она ищет, Касс крепче сжал в ладони медальон.

Он никак не ожидал услышать всхлипывания. Между тем движения Пьюрити становились все более порывистыми. Она принялась широкими кругами водить рукой по полу, даже не обращая внимания на кобылу, привязанную рядом и в беспокойстве перебиравшую копытами почти над самой ее головой. Когда же она резко выпрямилась и, закрыв лицо руками, безудержно зарыдала, Касс неожиданно почувствовал глубокое волнение.

Поборов внезапное желание выступить вперед и, подняв Пьюрити на ноги, смахнуть слезы с ее лица, Касс напомнил себе, что чувство, которое владело сейчас этой женщиной, не имело ничего общего с угрызениями совести. Она потеряла всего лишь медальон, а Парящий Орел лишился жизни.

Эти мысли придали жесткости его тону, когда Касс вдруг произнес:

— Ты что-то потеряла?

Пьюрити словно оцепенела. Поспешность, с которой она вытерла глаза и вздернула подбородок, прежде чем подняться и приблизиться к нему, не ускользнула от внимания Касса. С удивлением он отметил ее бледность, влажные бороздки на щеках и дрожь в голосе, когда она ответила:

— Так, ничего важного.

Медальон обжег ему ладонь.

— Мне показалось, что пропавшая вещь для тебя слишком важна.