Чтение онлайн

Стэн сделал паузу.

— Потом я нашел Пьюрити, и моя жизнь сразу изменилась. — Проворчав что-то чуть слышно себе под нос, Стэн сказал: — Быть может, у тебя нет желания меня слушать, но, думаю, следует внести в наши отношения, прежде чем ты уедешь, полную ясность. — Джек снова уклонился от его взгляда, и Стэн заметил: — Просто у меня создалось впечатление, будто ты хочешь что-то сказать и не решаешься.

Взгляд Джека переметнулся к нему.

— Что ж, пожалуй, ты прав. И моя жизнь тоже была далеко не такой радужной, как тебе казалось. Каждый раз, стоило мне взглянуть в лицо той, кого я любил больше жизни, я вспоминал: всем своим счастьем мы обязаны тебе. И она тоже это знала. Потом, когда я решил, что уже вернул тебе свой долг с лихвой, ты спас мне жизнь, и я опять оказался перед тобой в неоплатном долгу.

— Да, вероятно, мне следовало просто развернуться и уйти, когда тот янки взял тебя на прицел. Что же касается приданого…

— Я отдал Шепчущей Женщине все самое лучшее, что только мог!

— Я никогда в этом не сомневался.

— Но теперь моя жена — Джулия. Она согрела нашу с Кассом жизнь, когда мы оба потеряли под ногами почву, и теперь я буду заботиться о ней, как когда-то она заботилась о нас.

— Я же сказал, что все понимаю, но в то же время уверяю тебя: Пьюрити отлично справляется с работой, засуха или паводок, осенью наше финансовое положение должно упрочиться.

Взгляд Джека сделался жестким.

— Я не разделяю твою уверенность в способностях Пьюрити.

— Что?

— Ты с тем же успехом мог сказать мне, что она не может ошибаться.

— Пьюрити как работник не уступит ни одному мужчине!

— Она всего лишь женщина.

— Ну и что!

— Послушай, Стэн, я не собираюсь с тобой спорить, Касс останется здесь, пока твои дела не пойдут на лад!

— Все не так и плохо!

— Разумеется. — Джек кивнул. — Именно поэтому ты и вызвал меня сюда.

— Пьюрити тут вовсе ни при чем!

— Касс останется здесь.

— Я уже сказал тебе, что Пьюрити это не понравится! Она терпеть не может, когда ею командуют. И судя по тому, что я уже видел, стычка между ней и Кассом неизбежна.

— Тогда тебе самому придется с этим разобраться.

— Мне? Взгляни на меня. Я умираю! — возмутился Стэн.

— Поговори с ней.

— Зачем? Может быть, теперь половина этого ранчо и принадлежит тебе, но другая половина по-прежнему моя.

Джек решительно поднялся.

— Я знаю, это будет не просто. Касс таит в душе обиду, от которой не в состоянии избавиться.

— Ах, так, значит, это он таит обиду?

— Я поговорю с ним еще раз.

— Говорю тебе, из этого ничего не выйдет!

— И тем не менее, хочешь ты этого или нет, я уезжаю завтра, а Касс останется здесь. Все остальное зависит от тебя.

Оставшись один, Стэн посмотрел на захлопнувшую за Джеком дверь и тихо выругался. Выходит, Джек, которому досталось все, долгие годы таил к нему неприязнь. Теперь Стэн знал почему, не мог понять он лишь одного: почему Джек, несмотря на все свои преимущества, все еще относится к нему враждебно.

Стэн полагал, что желание Джека оставить Касса на ранчо в роли надсмотрщика следовало предвидеть, и все-таки новость застала его врасплох. Очень многим поневоле приходилось поступиться.

Стэн закрыл глаза. Если бы не усталость… если бы не эта проклятая слабость…

О черт! Он не мог даже умереть спокойно!

С этой печальной мыслью Стэн задремал.

Пьюрити была у него в объятиях, и Касс понял, к чему стремился все это время. Когда его губы коснулись ее полураскрытого рта, он заметил, как на миг у нее перехватило дыхание, почувствовал ее словно обмякшее тело. Его сердце бешено заколотилось, он перенес ее на кровать и приподнял тонкую батистовую рубашку, которая оставалась единственной преградой между их телами. Девушка не протестовала, напротив, она протянула к нему руки и привлекла его к себе.

Глубоко вздохнув, когда их тела соприкоснулись, Пьюрити прошептала ему на ухо слова, которые, словно эхо, отражали его собственные горячие мольбы, уже готовые сорваться с губ. Он не мог пресытиться ею. Она была сама ласка, сама нежность.

— Отдай мне медальон, Касс, — чуть слышно прошептала девушка.

Юноша не поверил своим ушам. Откуда она узнала?

— Мне он очень нужен. Я не должна его лишиться. — Ее бездонные серо-голубые глаза пронзили его, когда она попросила: — Застегни цепочку у меня на шее. Эта вещь — единственное, что я хочу чувствовать между нами.

Не в силах противиться, Касс, ощущая, как дрожат его пальцы, надел цепочку ей на шею и проверил застежку. Прекрасное старинное золото сверкало на ее нежной коже. Пьюрити была великолепна и теперь целиком и полностью принадлежала ему. Однако девушка вдруг отстранилась. Выражение ее лица изменилось, и она оттолкнула его.

— В чем дело, Пьюрити? Пьюрити, пожалуйста…

— «Пожалуйста»? — Пьюрити не сводила с него глаз. — Повтори то, что ты только что сказал, Касс.

— Нет.

— Если ты хочешь меня, умоляй.

— Ни за что!

Пьюрити крепко сжала рукой медальон. Обнаженная, во всей своей красе, она представляла собой столь восхитительное зрелище, что у него дух перехватило от желания.

Он хотел ее, не мог без нее, должен был ею обладать.

— Пожалуйста…

— «Пожалуйста»? Ты сказал: «Пожалуйста»? — Запрокинув голову, она рассмеялась ему прямо в лицо. Едва Касс услышал ее смех, он словно оцепенел. Она заставила его умолять ее, получила то, что хотела, и затем поставила его на колени!

Будь она проклята!

Гнев захлестнул Касса, и он с угрожающим видом схватил Пьюрити за плечи. Он почувствовал, как у нее перехватило дыхание, ясно увидел страх в ее глазах.

Касс не мог утверждать с уверенностью, когда именно его руки ослабли и протесты Пьюрити превратились в легкие вздохи.

Девушка лежала под ним, ее пылкая податливая плоть словно манила его. Она приняла его, когда он проник в нее. Ее руки обвили его шею. Она подняла к нему лицо. Их губы соприкоснулись…

Тут Касс громко вскрикнул, потому что зубы Пьюрити с силой вонзились в его нижнюю губу. Он ощутил привкус крови.

Зубы впивались глубже и глубже, смех становился все более громким, и раскаты его казались дикими, безудержными…

Вздрогнув, Касс проснулся.

С бьющимся сердцем, весь в поту, он резко выпрямился на кушетке и уставился в темноту, нарушаемую только слабым серебристым сиянием луны. В бараке не было слышно ни звука, если не считать похрапывания и едва заметных шорохов, свидетельствовавших о том, что мужчины спали. Ни один из них не мог заметить, как неспокойно он спал.

Хотя Касс проснулся, вспыхнувшие во сне чувства не угасали. Образ Пьюрити снова и снова вставал перед ним, заставляя смириться с теперь уже очевидной правдой. Семена желания были посеяны.