Чтение онлайн

Евжин поднимается, и его веснушчатое лицо заливается краской. Робко улыбнувшись, он протягивает ладонь Алессе. Они исчезают в проходе, и мы с Михаэлем остаемся одни.

Он долго смотрит вслед ушедшим, а затем молча садится обратно. Снова мрачнеет и закрывается от меня.

— Скажи хоть что-то, — шепчу я, сомневаясь, что Михаэль меня услышит. — Это молчание невыносимо.

— Что ты хочешь услышать? — говорит он и смотрит в окно, где мимо проносятся заснеженные поля, а следом — высокие штабеля лысых деревьев. И снова поля. Пустынные.

— Веришь ли ты мне?

Он поднимает горячечный взгляд и сжимает губы. Выдыхает резко, будто прорвало плотину.

— Верю… Но… — прячет лицо в ладонях, ведет их сверху вниз, будто хочет смахнуть плохие мысли. — Змей в груди сидит и ядом плещет. Дурак я, прости. Мне просто нужно осознать случившееся. Ты здесь ни при чем.

— Мне больно каждый раз убеждать тебя в этом, — бормочу я и осторожно тянусь к его пальцам. — Я была лишь жертвой. Не надо делать из меня виноватую.

Он зло кривится и убирает руку на колени.

— Так разве я делал?

— Ты смотришь на меня так, словно это я его целовала! — не могу удержаться, и слезы начинают ползти по щекам.

— Не нужно, слышишь? — строго и холодно говорит Михаэль. — Я верю тебе, — фыркает и хватает мою ладонь. — Да я на себя злюсь! Потому что чуть не бросил тебя с этим ублюдком. Я бы пошел дальше, не разбираясь. Это разрушило бы наше будущее, — он тянется и вытирает слезы кончиками пальцев.

— Всегда верь своей голове, — отвечаю я, пытаясь выдавить улыбку сквозь слезы. — Голове. Прежде, чем эмоции покажут тебе неверный путь.

— Я предпочитаю сердцу. Голова что-то частенько скрипит шестеренками и выдает неверные выводы, — Михаэль пересаживается ко мне. — Я думал, что умираю. Давно я не умирал так стремительно.

— Как не поймешь, — шепчу я и склоняюсь на его плечо. — Если ты умираешь, я — тоже.

— Потому что я — дурак. Вижу то, чего нет, и закрываю месяцами глаза на предательство. Олег спал с моей женой регулярно, почти полгода, — Михаэль натягивается и скрипит зубами. — Я не смог сразу разглядеть, что ты боролась. Перед глазами прошлое стояло.

— Думаешь, тебя можно променять на этого хиляка Олега? — смеюсь. — Подумай только, как вы различаетесь. Хотя, для кого-то, наверное, и Олег хорош будет…

Пристыженно вспоминаю ту, другую себя, и закусываю губу. Лена из Москвы никогда не верила в себя. Ее жизнь была болотом, личное поле — огромной компостной ямой. «Важно, чтобы был мужик. Одинокая баба — простая неудачница», — верещала, порой, за чашкой чая, или чего покрепче, Эля, и Лена верила ей. Потому и приняла Олега. Прощала его пьянки, закрывала глаза на недостатки, позволяла тянуть выстраданные деньги из своего кошелька… Лишь бы не стать неудачницей в глазах людей! Не заполучить позорное клеймо на лоб!

— Но ведь в том мире… — Михаэль вздыхает и прикрывает глаза. — Пусть. Я не хочу жить прошлым и устал от бесконечной травли самого себя. С тобой хочу быть, больше ничего не нужно, — подцепляет пальцами мои локоны и целует их. — Моя Элен, прости меня. И не ревнуй к Алессе, — он усмехается и обводит мои губы по контуру, заставляя дрожать от щекотки и ласки. — Ты так раскраснелась и сыпала искрами из глаз, когда ее увидела. С тебя можно было огонь добывать.

— На самом деле я рада, что ей удалось вырваться, — шепчу я и прижимаюсь к нему крепче. Дыхание Михаэля стынет на коже, рождая мурашки и почти причиняя приятную боль. — Она не должна продолжать жить в борделе Авроры.

— Да, хорошо, что она убежала, а дальше мы поможем. Прорвемся, не переживай. Я тебя люблю. Других женщин для меня просто нет, — Михаэль чуть наклоняется и касается сухими губами моих губ. — Я так боюсь тебя потерять.

— Не потеряешь, — шепчу я и глажу его щеку. Отросшая щетина приятно колет пальцы. — Всегда рядом буду. Только скажи, что пойдешь за мной?

— Только если это будет возможно. Элен, я найду тебя. Ты найдешь меня. Я верю, что сможешь понять, как меня забрать, если вдруг мне придется остаться. Обещай, что попытаешься жить дальше, вдруг наше расставание затянется на года. Обещай, — он опускает голову и прижимает мою ладонь к своей щеке. — Ты ведь понимаешь, что мы не можем бегать бесконечно. Контора найдет тебя. Это вопрос времени. Тем более, нельзя было Олега отпускать, глупо-глупо мы поступили, оставив козырную карту Виктору.

— Не смогу, — шепчу я и опускаю голову. — Как жить, покуда не знаешь, все ли у тебя в порядке?

Михаэль приподнимает мой подбородок пальцами, и в его глазах блестят слезы.

— Просто пообещай. У меня душа не на месте. Прошу тебя.

Закрываю глаза и перехватываю его руку:

— Обещаю…

Шепчу, а голос словно не мой. И сердце словно начинили битым стеклом: темно-синим, от бутылки «Страшной сказки».

И мне становится легче. Тиски отпускают грудь, и сердце усмиряет бег. Так правильно. Так нужно. Я смогу отпустить ее, лишь бы она жила.

Целую Элен в закрытые веки, считаю губами густые ресницы. Моя. Верная и надежная. Сильная женщина. И пусть предчувствие давно исполосовало душу невидимыми лезвиями, я счастлив, что сейчас она рядом.

Изучаю ее лицо, будто вижу впервые. Пальцами, губами, кожей. Дышу. Она — мой воздух.

— Мы будем счастливы, — добавляет она шепотом, не открывая глаз: — Обещаю тебе.

Евжин с Алессой возвращаются через несколько минут. Мы с Элен сидим у окна, обнявшись. Рыжик улыбается счастливо. Не то радуется, что мы помирились, не то, что-то другое случилось.

— А куда мы едем? — неожиданно спрашивает Элен и открывает один глаз.

— Познакомимся с еще одним сказочником, — серьезно отвечаю и сдерживаю улыбку, предсказывая ее вопрос.

— Еще одним? — шепчет Элен. — Но Зарина же сказала, что он один…

— Этот особенный. Он пишет сказки и перемещает людей в книги.

— А причем тут книги? — удивляется Элен.

Алесса сидит напротив и смотрит на нас, ничего не понимая. Хотя, может, так даже лучше.

— Я образно. Он просто писатель, — подмигиваю и отстраняюсь. — Ну, Рыжик, что вы нам принесли? Я голодный, как волк.

Евжин выкладывает на стол металлические формочки с запеченной рыбой. На сочных кусочках золотится сырная корочка. Рядом пускают дым ломти аппетитной запеченной картошки.

— Мы с Алессой не будем вам мешать. Прогуляемся в вагон-сад.