Чтение онлайн

Тагер вскочил.

— Убийство? Ограбление? Где?

— Нет, что вы! Исчезновение… — испугался Новодедов. — Зачем же так сразу! Исчез мой внук Слава Кукушкин. От роду ему одиннадцать лет, два месяца и три дня, — произнёс он упавшим голосом эти сокровенные цифры. Сколько его вины в них!..

— Я должен составить протокол. Это вас не затруднит?

— Пожалуйста.

Тагер начал составлять протокол и этим чуть не погубил всё дело, потому что Гуслевич со старушками запутались в подробностях и никак не могли оттуда выпутаться.

Тагер отложил ручку в сторону.

— Ладно! — сказал он решительно. — Милиция, конечно, займётся этим делом. Может быть, Ярослав укатил вслед за родителями. Это вам не пришло в голову? Дадим всесоюзный розыск.

— Не надо всесоюзный! — испугался Гуслевич. — Вдруг Василий Игнатьевич прочтёт объявление о пропаже сына! Может быть, пока ограничимся городским?

Тагер презрительно посмотрел на этого очкарика — чего тот вмешивается в дела милиции! Но и подполковник Новодедов с мольбой в голосе сказал:

— Может, и правда, поищем в городе?

— Остановимся пока на городе. Но я не ручаюсь, возможно, прибегнем к поискам по Союзу! — Тагер торжественно посмотрел на Гуслевича — этого трёхкратного чемпиона города по самбо.

«Где-то я его видел… Уж не на соревнованиях ли?.. Уж не он ли сделал мне подсечку не по правилам?.. Ах ты, гусь! Вот где ты мне попался, родственничек!»

Но эти посторонние и даже потусторонние мысли у Тагера быстро родились и так же, к его чести, быстро пропали.

— Можете не волноваться, товарищ подполковник. Мы сделаем всё, от нас зависящее, и даже больше. Не волнуйтесь, мы вернём вам вашего внука живого или мёртвого…

— Не надо мёртвого! — в ужасе закричали старушки.

Тагер быстро их успокоил. И все быстро успокоились, в том числе и Гуслевич, который тут же помчался в школу — ставить в известность Светлану Леонидовну.

Новодедов и его компания распрощались с Тагером, а через несколько часов по радио и городскому телевидению было прочитано объявление:

«Вчера в шесть часов вечера из дома на Каменном проспекте вышел мальчик Ярослав Кукушкин, ученик 5-го «б» класса 101-й школы, и не вернулся. Лет 11, одет в оранжевую курточку. Рост 134, глаза синие. Вес 37 килограммов. Любит научную фантастику и приключения. Потенциальный химик. Граждане, берегите от него спички и все воспламеняющиеся жидкости! Всех, кто его видел, просим сообщить в городское управление внутренних дел. Заранее благодарим за помощь!»

Пятый «б» на перемене узнал об этом объявлении и возликовал. Они стали известны всему городу! А может, всему Союзу!.. Вот это да! Ну и Кукушкин… Куда ж он удрал? Никто не удрал, а он удрал… Никто не догадался, а он догадался! Вот молоток! Теперь многие за ним потянутся…

Зато в учительской и в директорском кабинете царило полное уныние.

Ославил на весь город. А может, и на весь Союз! Теперь в глазах зарябит от всяких комиссий, будут воспитательную работу проверять. А что проверять? У них работа, как и везде, ничуть не хуже. Просто в других местах Кукушкина нет, а у них — есть! Этот невозможный Кукушкин даже приснился директору во сне — вот до чего довёл!

Светлана Леонидовна сидела в учительской, её окружали несколько сочувствующих ей учителей — нашлись всё-таки! — смотрела на чью-то горящую сигарету и думала: «Может, закурить? Говорят, когда закуришь, легче становится…»

Но всё-таки себя переборола. Тогда как же она будет со своими мальчишками бороться? Кажется, Пчелинцев с Нырненко уже покуривают… Или ей это показалось?

Как раз в эту минуту в учительскую заглянул Гуслевич, поманил её пальцем, вытащил в коридор и всё рассказал. Потом спросил:

— Почему вы такая грустная?

Она улыбнулась в ответ:

— Школа — это очень серьёзно и трудно. Если у вас есть возможность, не приходите сюда работать.

— Да бросьте вы! — нарочно грубо сказал он ей, потому что понял: простое сочувствие только хуже её расстроит. — Школа — это как раз по мне. Это — арена борьбы!

— За человека… — тихо добавила Светлана Леонидовна. — Извините, но мне на урок пора. До свиданья. Только бы со Славой всё хорошо кончилось…

— Кончится! До свиданья, — ответил Гуслевич и посмотрел ей вслед. Неужели он поспешил с женитьбой?.. Нет, нет, что за глупость!

…Возле учительской толпились мальчишки и девчонки из 5-го «б». Все кричали, но громче всех кричали Пчелинцев и Нырненко, поэтому Гуслевич сразу узнал их.

— Ей — выговор! Я уже подслушал.

— За что?

— Люди, говорят, у нас не те выступали. Незапланированные!

— Мне Светлану жалко. Она плакала… в учительской. Я подсмотрел.

— Успокойся, из-за тебя она в тысячу раз больше плакала.

— Я, может, больше не буду…

— Ты не будешь, кто-нибудь другой будет!..

Дальше Гуслевич не слышал, потому что все помчались на урок.

Если признаться честно и до самого конца, то я никогда бы не удрал из дома. Это я просто так мечтал, что уеду куда-нибудь и путешествовать буду, и совершать разные открытия…

А тут…

А тут я решил уйти из дому. И навсегда. Я уже хорошо знал — меня обманули, как малька: Людмила не моя мать.

Теперь бы я смог объяснить любому, почему я такой врун. Всё потому, что меня самого в детстве обманули и я привык быть обманутым и всем врал тоже, привык…

Теперь я совсем вспомнил тот голос, который когда-то пел мне песни. Он сейчас неотлучно звучал у меня в ушах и звал с собой, а слёзы душили, и я спрашивал себя: «Где моя настоящая мать? Неужели она меня бросила?»

Но в это я не мог поверить. Я тогда был маленький, как Марьяна, а такие маленькие все хорошие, их все любят. У них и замечаний нет, и оценок, и дневников…

Моя мать не могла меня обмануть и бросить. У неё на той фотографии такое удивительное лицо…

А вдруг я не залезал к старику в квартиру, вдруг там не было никакой фотографии? Просто я это выдумал… Нет, мне всё это приснилось… страшный сон… я сплю.