Чтение онлайн

Новая необыкновенная жизнь звала меня, и я, стараясь забыть обиды на старую, двинулся в путь, то есть на вокзал.

Я не поехал на Московский вокзал или там на Балтийский, я скромно отправился на Финляндский вокзал: туда-то они бросятся в последнюю очередь, им и в голову не придёт, что я где-то здесь поблизости, они будут думать, что я далеко.

На электричку я сел без билета, и тут меня сразу чуть не сцапали контролёры: вот в этот момент я подумал, что лучше всё-таки уезжать далеко. Стало очень обидно, что они меня сейчас сразу сцапают и вернут домой, и дело моё — труба.

Контролёры шли из последнего вагона, и я побежал вперёд, надеясь спастись от них. Пока они дойдут до первого вагона, я выпрыгну. В одном тамбуре я не смог открыть дверь и так и повис на ручке. А тут меня сзади кто-то за живот как схватит! Ну, думаю, началось! Нет, оказалось, какой-то парень тоже бежит и навалился на дверь. Он был сильный, дверь поддалась, и мы побежали с ним вместе. В вагонах на нас смотрели — ужас!

На наше с ним счастье, электричка остановилась, и мы выпрыгнули.

— Ух! — сказал я. — Везёт же людям.

— Везёт, — сказал он. — А ты куда нарядился — на Северный полюс?

— Да, — отвечаю я, стараясь на него не смотреть, а то догадается, что я из дома удрал. Глаза меня всегда выдают — так Людмила говорит. — Прогуляться собрался… То да сё… Пятое — десятое…

— Послушай, — говорит. — Знаю одно ужас интересное местечко, как раз для тебя. Там всякие чудеса происходят. Сам от ребят слыхал.

— Какие чудеса?

— Ну, такие. То да сё…

— Куда идти?

— Километров пять отсюда. Сначала по этой дороге, потом от неё пойдёт тропа вправо, шагай по ней, а там начнётся трубопровод — и сам всё увидишь. Если что и вправду заметишь, на обратном пути заскочи ко мне. Я на горке живу, видишь? Спроси Котьку, тебе каждая собака покажет. Идёт?

— Идёт! — говорю. — Только ты не врёшь? А то получишь!

— А ты кто такой? — говорит.

И тут мы с ним сцепились. Когда он меня хорошенько отдубасил, а он был гораздо старше и сильнее меня, он сказал:

— Теперь будешь уважать старших?

Я прошамкал распухшей губой:

— Сам знаю, что мне делать!

И пошёл по дороге, которую он мне указал.

А он стоял и кричал мне вслед:

— Не забудь сообщить, если что увидишь! Жду!

И я ему крикнул:

— Ага!

И пошёл по дороге; вот повезло: оказывается, труба где-то близко. Как будто сама меня нашла, теперь никто не помешает мне сделать открытие.

Я напевал про себя, несмотря на темень и мелкий противный дождь. Что мне эти трудности, когда я убежал от контролёров и шёл навстречу мечте…

Я шёл по дороге, как сказал мне Котька, которого знали тут все собаки. Чем дальше я уходил от станции, тем становилось темнее. Никогда я не знал, что может быть так темно и страшно. Зачем иду? Будь я не Кукушкин, наверно бы, удрал в пустыню Каракум, или на полуостров Таймыр, или улетел на Камчатку. Уж удирать так удирать! Так нет же! Втиснулась мне в голову эта дурацкая труба, и ничем её оттуда не выбить…

Страшно, а всё равно иду. Где тут логика, как говорил мой знакомый Гуслевич? Что-то он там поделывает? Который час?

Зажёг фонарик и посветил на часы: шесть вечера, почти ночи — такая тьма…

Хорошо, что догадался зажечь фонарик. С ним как-то веселее, но страх не проходит… так страшно! Ну чего мне бояться? Здесь никого нет, выходит, я боюсь «никого», а это глупо. Глупо, а всё равно страшно. Ужас как страшно. Может, повернуть назад? Вернусь домой, упаду Гуслевичу в ножки, во всём признаюсь, скажу: «Больше никогда не буду». Потом вернутся отец с ма… с Людмилой… Нет, я не могу вернуться домой, у меня уже нет дома… И школы нет, и класса, а только одни неприятности. Зачем мне неприятности? Я просто устал от неприятностей…

И вдруг я остановился и повернул назад, и помчался к вокзалу: домой, только домой!

А сила воли? А самовоспитание личности? А научный дневник? Наконец, летающее блюдце?!

Не надо мне никакой силы воли, пусть я «неличность», наплевать на дневник… Летающее блюдце — это же сплошная выдумка. Померещилось тогда. Обман зрения был. А этот негодяй Котька просто разыграл меня, как малька, я взял и уши ещё развесил. То-то он сейчас хохочет!

Я опять остановился и помчался в обратную сторону. Ну где ж тут логика?

Несколько раз я так убегал и возвращался, пока наконец не сказал себе: «Да кто же я, в конце концов? Мужчина или не мужчина? Кукушкин или не Кукушкин? Может, я Перепёлкина? Если Перепёлкина, тогда всё ясно…»

Ни в коем случае я не хотел быть никакой Перепёлкиной, которая никогда с первого раза не может решить, что ей делать. И всегда пристаёт ко мне и спрашивает: «Как ты думаешь?». А я никогда раньше не думал и всегда знал, что мне делать и что ей.

Сейчас я решил больше не думать и в последний раз свернул на тропу от вокзала. Пусть хоть небо на меня свалится, пусть всякие страшилы и бандиты выйдут мне навстречу, я не поверну назад. Я так решил!

Когда я так решил, то весь страх из меня выветрился. Мне стало легко и вдобавок жарко.

«Всё! — сказал я себе. — Думаю только о том, как переношу голод, холод и одиночество. И всё записываю. Чтоб Светлана Леонидовна ахнула, чтобы все ахнули…»

Все ахнули, когда Кукушкин не вернулся домой и в воскресенье. Но громче всех, однако, ахнула Светлана Леонидовна. В воскресенье вечером в её квартире раздался звонок, и на пороге она увидела Тагера — того самого ночного милиционера, который на днях заговорил с ней на улице и пытался проводить её до дома.

— Ах! — испуганно воскликнула Светлана Леонидовна.

— Так это вы?.. — поперхнулся Тагер и съел её фамилию. Никак не ожидал он увидеть здесь ту незнакомку. — Вы обвиняетесь… то есть — он поправился: — Я бы хотел снять с вас допрос… Я хотел бы поговорить с вами насчёт вашего ученика Ярослава Кукушкина. Я, надеюсь, не ошибся? Он ваш ученик? — спросил Тагер холодно, в упор разглядывая хозяйку.

— Проходите, — упавшим голосом сказала учительница и пропустила вперёд незваного гостя. Кое-как она всё-таки собралась с мыслями. — Что вас интересует? — спросила она уже другим, более строгим голосом. Хотя Кукушкин и её ученик, но это не даёт милиционеру право так надменно говорить с ней.

Тагер слегка опешил от этого перехода и уже без прежнего напора тихо спросил:

— Может быть, мне снять шинель?

— Да-да, пожалуйста. О чём вы хотели спрашивать?

Пришла пора испугаться Тагеру, потому что, увидев Светлану Леонидовну, он забыл, зачем пришёл. Из головы всё выскочило, хоть шаром покати…

— Вы хотели узнать от меня про Славу Кукушкина, не так ли? — совсем как на уроке, задала наводящий вопрос Светлана Леонидовна.

— Вот именно! — приосанился Тагер. — Разрешите присесть?!