Чтение онлайн

Черезъ минуту, на вопросъ Мишеля, молодая двушка разсказала о разговор съ Клодомъ и объ ея гор, ея безумной ршимости. Ей хотлось оправдаться въ своемъ необдуманномъ бгств; можетъ быть, ей также хотлось услышать изъ устъ Мишеля разсказъ, кратко сообщенный Дараномъ.

Этотъ разсказъ былъ еще новымъ наслажденіемъ,

— Я васъ очень поразила, Майкъ, въ этотъ день, у Бетюновъ. Я вамъ наговорила нелпостей; представляли вы себ когда нибудь молодую двушку — невсту, подобную мн?

Онъ улыбался.

— Нтъ.

— Я вамъ не понравилась?

И не дожидаясь отвта:

— О, Мишель! я была невжественна! Я не умла еще ни скрывать, ни хитрить, я не имла никакого понятія о французскихъ нравахъ… Теперь я научилась… Майкъ, если я вамъ не особенно не нравилась, если даже что нибудь вамъ во мн нравилось, почему вы были такъ нелюбезны? О! дорогой, совершенно несносны! Какъ же могла я интересоваться человкомъ до такой степени непріятнымъ, какъ вы?

— Я былъ такъ ревнивъ! а вы были такая кокетка и затмъ до такой степени „американка“, и затмъ… я васъ такъ любилъ!

— О! разв эта причина!… А теперь вотъ уже цлыхъ полчаса, что вы меня не браните! Однако, мн кажется, я сегодня учинила самую страшную изъ моихъ „американскихъ“ выходокъ.

— Во Франціи, миссъ Севернъ, — продолжала молодая двушка съ забавно серьезнымъ видомъ, — хорошо воспитанная молодая двушка, не позволила бы себ никогда явиться такимъ образомъ, совершенно одна, къ холостому человку — даже если бы это былъ ея женихъ. Французскіе обычаи…

— Какъ вы хорошо сдлали, забывъ въ эту минуту французскіе обычаи, моя дорогая, маленькая сумасбродка!

Сюзи смялась тмъ влажнымъ, точно опьяненнымъ смхомъ, который появился у нея съ ея новымъ счастьемъ.

— Но, — сказала она, — только на этотъ разъ… Я ихъ совсмъ не забыла, напротивъ!

Она вся покраснла, ея длинныя рсницы опустились, и свтлый взглядъ струился сквозь нихъ; она пробормотала:

— Я думала, что если я такъ приду, совсмъ одна, къ „bachelor“ [35] , вы будете вынуждены стать моимъ мужемъ, вотъ!

— О! моя дорогая, — сказалъ онъ сначала вмсто всякаго отвта, растроганный этими сказанными съ улыбкой словами.

Затмъ онъ добавилъ:

— Даранъ представилъ меня боле доблестнымъ, чмъ я на самомъ дл.

— Ахъ! — воскликнула миссъ Севернъ съ легкимъ радостнымъ крикомъ; я обожаю этого восхитительнаго, этого чуднаго Дарана!

— А я то какъ! — подтвердилъ Мишель.

Она еще разъ взглянула на него своимъ очаровывающимъ, лучистымъ взглядомъ.

— Мишель, — сказала она, — мн кажется, что „романтическій элементъ“, вы знаете, наслдство моей бабушки, разросся въ моей душ и что мало-по-малу, въ самое послднее время, онъ совершенно овладлъ мною.

Но нужно было говорить и серьезно. Было ршено, что Сюзанна вернется въ Кастельфлоръ сегодня же вечеромъ съ г-мъ Фовелемъ, извщеннымъ объ этомъ запиской Мишеля. Вслдствіе условленнаго съ г-мъ Алленжъ свиданія, молодой человкъ могъ вернуться только съ однимъ изъ послднихъ поздовъ.

На порог двери миссъ Севернъ остановилась и сказала:

— Хотите доставить мн очень большое удовольствiе?… Мн также хотлось бы назначить вамъ свиданіе.

Онъ пробормоталъ съ чуть замтнымъ упрекомъ:

— Какъ Полю Рео?

— Нтъ, — заявила она, не смущаясь замчаніемъ. — Поль Рео не пришелъ, а я хочу, чтобы вы пришли. Я назвала это свиданіемъ… Нтъ, дло идетъ скоре о паломничеств, которое мы совершимъ вмст.

Треморъ смотрлъ на нее вопросительно.

— Завтра, въ половин одиннадцатаго у „Зеленой Гробницы“, хотите?

Въ то время какъ молодая двушка сбгала съ лстницы, живая, шаловливая, восторгаясь своей собственной смлостью, часто оглядываясь назадъ, Мишель стоялъ, перегнувшись черезъ перила, слдя за нею взглядомъ.

Онъ испытывалъ какое-то наивное удивленіе, что одна минута могла измнить все въ его жизни, что можно было такъ легко перейти, безъ сумерекъ, изъ тягостной темноты въ сверкающій, радостный свтъ.

Когда блдное солнце серебрило росу на осеннихъ листьяхъ, Мишель Треморъ оставилъ большую дорогу и перешелъ на тропинку, лниво спускающуюся къ круглой площадк Жувелль и къ „Зеленой Гробниц“.

Довольно холодный втеръ повредилъ лсу. Уже, подобно полускрытымъ скелетамъ, угадывались подъ пордвшей листвой контуры втвей, готовыхъ ринуться тонкими химерическими силуэтами въ близну зимнихъ небесъ.

Дикій шафранъ нжнаго цвта „мauve“, прочно сидящій на своемъ молочнаго цвта стебл, поднимался изъ травы среди упавшихъ листьевъ, разлетавшихся отъ малйшаго дуновенія утихшаго втра.

Иногда въ деревьяхъ трепетали крылья, короткіе, рзкіе крики выражали невдомую скорбь, а слабое, блдное солнце казалось только призракомъ солнца.

Мишель смотрлъ вокругъ себя и вспоминалъ о томъ дн, когда онъ шелъ по той же дорог, задумчивый, немного грустный, находя зтотъ мартовскій день похожимъ на много другихъ дней, между тмъ какъ тамъ, въ часовн, подл заснувшаго рыцаря его ожидала его судьба.

Посл лта лсъ вновь принялъ почти тотъ же видъ, который онъ имлъ тогда въ март. Но теперь листья, боле рдкіе, цвты, скромные, удивленные тмъ, что они еще цвтутъ, наскомыя, птицы, трепетаніе жизни которыхъ еще слышалось кругомъ, — вс видимые предметы и вс живыя существа, присутствіе которыхъ лишь угадывалось, отходили къ долгому или вчному сну, къ ежегодной смерти, таинственное дыханіе которой ощущалось уже въ довольно холодномъ воздух. Лишь въ сердц Мишеля Тремора теперь трепетала радостная, весенняя сила.

Молодой человкъ сравнивалъ вчерашняго Мишеля Тремора съ сегодняшнимъ Мишелемъ Треморомъ. Видъ предметовъ, которые проходили прошлой весной передъ его глазами, даже не привлекая его вниманія, теперь оживилъ въ его мозгу тогдашнія мысли, впечатлнія, о которыхъ минуту передъ тмъ, казалось, память его не хранила никаго слда. Фаустина Морель, графиня Вронская! Какъ эти два имени занимали тогда его умъ, вызывая за собой забытыя радости и страданія, растравляя еще, быть можетъ, плохо зажившую, въ тотъ минувшій день сожалній, сомнній, смутныхъ надеждъ, рану.