Невыносимая жара
Шрифт:
В тот день она пыталась убедить мать, что ей следует изучать театральное искусство, и вот она перешла в юридический колледж и занялась уголовным правом. Никки подумала: может быть, сама того не понимая, она стала слишком жесткой, чтобы быть счастливой? Она знала, что мало смеется и много судит людей.
Что сказал тогда Рук за покерным столом? Что она «видит людей насквозь». Не такую эпитафию она хотела бы видеть на своем надгробии.
Рук.
«Ну хорошо, я пялилась на его задницу», — подумала она. Затем этот трепет — возможно, смущение оттого, что Грандам застукала ее за неприличным занятием. Никки задержала дыхание и опустилась под воду, чтобы успокоиться.
Она вынырнула, смахнула пену с лица и волос и, застыв в приятной прохладе, дала волю воображению. Интересно, каково это — быть в постели с Джеймсоном Руком? Как он будет себя вести? Как будет двигаться? Каково это — чувствовать его прикосновения, его поцелуи?
И снова дрожь пронизала ее. А как она сама будет себя вести с ним? Этот вопрос взволновал ее. Она не знала. Это была загадка. Никки вытащила пробку из ванны и поднялась.
Хит не включала кондиционер и вышла из ванной мокрая, без одежды; при такой влажности не было смысла вытираться. Мыльные пузыри приятно щекотали кожу, а кроме того, Никки понимала: если обтереться полотенцем, в тяжелом душном воздухе она моментально взмокнет снова, так что она решила — пусть от нее пахнет лавандой.
Два окна ее квартиры выходили на окна соседей, и поскольку ветра все равно не было, она опустила ставни и отправилась в чуланчик рядом с кухней. Детективу Никки Хит удавалось экономить огромное количество времени и денег волшебным образом — она сама гладила одежду по вечерам. Ничто не производило на жуликов такого впечатления, как юбка без единой морщинки и идеальные стрелки на брюках. Она расставила на кухне гладильную доску и включила утюг.
Сегодня Никки не злоупотребляла алкоголем, однако выпитое все-таки вызывало жажду. Она нашла в холодильнике последнюю банку лимонной газировки. Конечно, сторонники экономии электроэнергии могли бы упрекнуть ее, но она оставила открытой дверь холодильника и встала рядом, чувствуя, как поток холодного воздуха овевает обнаженное тело, и оно покрывается «гусиной» кожей.
Услышав негромкий щелчок, Никки отвернулась от холодильника. Включился красный огонек — утюг нагрелся. Она поставила банку с газировкой на кухонный стол и побежала к платяному шкафу, чтобы найти какую-нибудь относительно чистую и, главное, дышащую одежду.
Темно-синий льняной пиджак был лишь слегка помят в нескольких местах. Направляясь через коридор на кухню, Никки заметила, что пуговица на правом рукаве треснула, и остановилась, чтобы взглянуть на нее внимательнее и вспомнить, нет ли запасной. И в этот момент из кухни донесся хлопок открываемой банки лимонада.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Никки замерла на месте, однако решила, что ей послышалось. Слишком часто она вспоминала убийство матери, и этот звук превратился для нее в навязчивую идею. Сколько раз она слышала его в кошмарных снах, сколько раз он заставлял ее вздрагивать в участке во время перерыва на ланч? Нет, ей наверняка послышалось.
Никки повторяла себе это в течение нескольких бесконечных секунд, стоя в коридоре, без одежды, пытаясь проглотить ком в горле и расслышать что-нибудь еще сквозь проклятый шум ночного Нью-Йорка и стук собственного сердца. Она с такой силой стиснула в пальцах треснувшую пуговицу, что ощутила боль. Хит ослабила хватку, но не уронила пиджак на пол, боясь, что шорох ткани выдаст ее.
Кому?
«Подожди одну минуту, — сказала она себе. — Замри, сосчитай до шестидесяти и кончай с этим». Никки выругала себя за то, что не накинула что-нибудь из одежды, — теперь она чувствовала себя уязвимой. Наслаждалась ванной и вот… «Прекрати и сосредоточься, — приказала она себе. — Сосредоточься и прислушайся к ночным звукам».
Может быть, это соседи. Сколько раз через открытые окна она слышала, как соседи занимаются сексом, кашляют, гремят посудой? Окна. Все окна в квартире были открыты.
Минута почти прошла, и Никки оторвала от коврика босую ступню и сделала шаг в сторону кухни. Прислушалась. Ничего.
Никки рискнула сделать очередной медленный шаг. Не успела она поставить ногу на ковер, как сердце ее замерло: на полу кухни, кусочек которого был виден с места, где она стояла, промелькнула тень. Хит не медлила, не остановилась, чтобы снова прислушаться. Она бросилась бежать.
Пронеслась мимо кухонной двери, оказалась в гостиной, выключила свет и прыгнула к письменному столу. Рука ее коснулась большой расписной фаянсовой чаши, стоявшей на углу стола. Чаша была пуста.
— Ты это ищешь? — В дверном проеме показалась фигура Поченко, в руках он держал ее внеслужебное оружие.
Свет, лившийся из кухни, обрисовывал лишь его силуэт, но Никки заметила, что Поченко даже не вытащил «зиг-зауэр» из кобуры, как будто этот наглый ублюдок не нуждался в оружии — по крайней мере, сейчас. Перед лицом фактов детектив сделала то, что всегда делала, в таких случаях, — преодолела страх и начала мыслить логически.
У Никки было несколько вариантов. Первый: она могла закричать — окна были открыты. Но в таком случае преступник мог выстрелить, хотя пока, видимо, не собирался этого делать.
Второй: раздобыть оружие. Запасной пистолет лежал в сумке, брошенной на кухне или в спальне, Хит забыла, где именно. В любом случае для этого придется пройти мимо бандита.
Третий: тянуть время. Ей нужно было время на то, чтобы найти оружие, бежать либо справится с Поченко самостоятельно. Необходимо завести с ним разговор, вызвать у него какие-то эмоции, выиграть несколько минут.
— Как ты меня нашел?
«Отлично, — подумала она, — голос у меня не слишком напуганный».
— Ты что думала, только вы, копы, умеете следить за людьми?
Никки сделала едва заметный шаг назад, чтобы увлечь его за собой в комнату. Она вспомнила места, где побывала после участка: «СохоХаус», квартира Рука — и похолодела при мысли, что этот человек всюду следовал за ней.
— Проще простого выследить идиота, который не подозревает, что за ним «хвост». Ты это наверняка знаешь.
— А ты откуда это знаешь? — Она снова отступила назад. На этот раз он тоже сделал шаг вперед. — Ты в России служил в полиции?
Поченко рассмеялся.
— Вроде того. Но не совсем. Эй, стой на месте. — Он вытащил пистолет из кобуры и отшвырнул ее, как фантик. — Не хочу в тебя стрелять. — А потом добавил: — Пока я не сделаю то, что мне нужно.
«Игра меняется», — сказала себе Хит и приготовилась к самому худшему. Она миллион раз отрабатывала приемы обезоруживания, но всегда лишь в спортзале с инструктором или полицейским-партнером. И все-таки Никки считала, что она в прекрасной форме, она постоянно тренировалась, и последняя тренировка состоялась всего две недели назад.
Прокручивая в памяти необходимые движения, она продолжала говорить:
— А ты смелый парень — пришел сюда без оружия.
— Оно мне не понадобится. Днем ты меня перехитрила. Но сегодня ночью у тебя ничего не получится, вот увидишь.