Чтение онлайн

Полицейский юмор, черный, лишь слегка смягченный дружескими чувствами.

— О, я понимаю, — сказал Рук. — Вы, ребята, так снимаете нервное напряжение. «Попытка убийства? Да ничего особенного, это только малявкам интересно».

— Конечно, нам плевать на это с высокой колокольни. Она уже большая девочка, сама справится, — хмыкнул Каньеро. Копы рассмеялись. — Включите это в вашу статью, мистер Журналист.

Рук подошел к Хит.

— Не ожидал увидеть тебя здесь сегодня.

— Почему? Я здесь работаю. Я не собираюсь больше ловить плохих парней у себя дома.

— Верно, — произнес Каньеро.

— В точку, — поддержал напарника Таррелл.

— Спасибо хоть за то, что не «даете пять», — сказала она.

Несмотря на то что весь участок, а также большинство полицейских в пяти районах, уже знали о вторжении в ее квартиру, Никки еще раз рассказала детективам о нападении, и они слушали внимательно, с мрачными лицами.

— Смело, — заметил Рук. — Напасть на копа. В ее собственном доме. Наверное, этот парень — псих. Я еще вчера подумал.

— Или… — начала Хит, решив поделиться впечатлением, возникшим у нее в момент, когда она увидела Поченко на пороге своей гостиной с ее пистолетом в руке. — Возможно, кто-то послал его, чтобы избавиться от меня. Кто знает?

— Мы поймаем этого гада, — пообещал Таррелл. — Испортим ему настроение.

— Точно, — отозвался Каньеро. — Мы уже сообщили во все больницы, чтобы там обращали внимание на бугаев с недоглаженным лицом.

— Капитан сказал, что вы разбудили Мирика спозаранку.

Каньеро кивнул:

— Ага, еще до рассвета. Парень спит в ночной рубашке. — Он покачал головой, вспомнив эту картину, и продолжал: — Но не важно; Мирик утверждает, что не общался с Поченко с того момента, как их вчера освободили. Мы установили за ним наблюдение и получили ордер на просмотр списка исходящих вызовов с его телефонного номера.

— И прослушивание входящих вызовов, — добавил Таррелл. — Плюс мы накопали несколько пар синих джинсов и у того, и у другого, сейчас они в лаборатории. У твоего русского нашлась пара многообещающих дыр на коленях, но трудно сказать, где мода, а где износ. Эксперты разберутся.

Никки улыбнулась.

— И еще один плюс: возможно, у меня есть синяки, совпадающие с теми, что нашли на плечах Старра.

Она отвернула ворот и показала красные следы на шее.

— Я это знал. Я знал, что с балкона его сбросил Поченко.

— На этот раз, Рук, я могу с тобой согласиться, однако радоваться рано. Пытаясь расставить точки над «i» в самом начале расследования, ты начинаешь упускать важные детали, — произнесла детектив. — Тараканы, идите проверьте совершенные за ночь магазинные кражи.

Поченко в бегах, домой пойти не может, он начнет импровизировать. Особое внимание обратите на аптеки и магазины медицинской техники. В отделениях неотложной помощи он не появлялся, поэтому наверняка сам займется своей рожей.

Когда Тараканы отправились на задание, а Никки занялась отчетом судебных бухгалтеров, дежурный сержант принес ей пакет, доставленный утром, — плоскую коробку размером и весом с большое зеркало.

— Я не жду никаких посылок, — удивилась Никки.

— Может, это от поклонника, — предположил сержант. — Наверное, там русская икра, — добавил он бесстрастно и ушел.

— Не слишком сентиментальный народ здесь у вас, — заметил Рук.

— И слава богу. — Хит взглянула на ярлык. — Это из магазина Метрополитен-музея. — Она достала из ящика стола ножницы, разрезала упаковку и заглянула внутрь. — Там что-то в раме.

Никки вытащила «что-то в раме» из коробки, рассмотрела это, и внезапно тьма, еще царившая в ее душе после ночного происшествия, уступила место мягкому золотистому солнечному свету. Свет заливал ее лицо и фигурки двух девочек в белых платьицах, зажигавших китайские фонарики. «Гвоздика, лилия, лилия, роза». Хит долго смотрела на репродукцию, затем повернулась к Руку, который с хмурым видом стоял рядом.

— Здесь где-то должна быть карточка с надписью «Догадайтесь, от кого?». Кстати, тебе лучше догадаться, что это от меня, потому что я очень зол — ее должны были доставить еще вчера вечером.

Никки снова взглянула на картину.

— Это… это так…

— Я знаю, я видел твое лицо вчера в гостиной Старров. Когда я звонил и заказывал картину, то не подозревал, что это будет подарок выздоравливающему больному… То есть, скорее, пострадавшему, которого вчера ночью едва не убили.

Хит рассмеялась, чтобы он не заметил, что у нее слегка дрожит нижняя губа.

— Здесь столько ламп, немного отсвечивает, — сказала она и повернулась к нему спиной.

В полдень Хит взяла сумочку, а когда Рук поднялся, чтобы идти за ней, она посоветовала ему сходить пообедать и заявила, что на этот раз отправится по делам одна. Он возразил, что ей необходима защита.

— Я коп, я и есть защита.

Он понял, что она твердо намерена идти без него, и впервые не стал спорить. По дороге в Мидтаун Никки испытывала чувство вины за то, что прогнала Рука. Разве он не пригласил ее поиграть в покер, не преподнес ей подарок? Конечно, иногда во время совместных поездок он раздражал ее, но сейчас это было нечто иное. Возможно, дело было в тяжелой ночи, в усталости и боли во всем теле, но она знала, что это не так. Что бы ни чувствовала Никки Хит, она должна была разобраться с этими чувствами в одиночестве.

— Извините за беспорядок, — произнес Ноа Пакстон. Он бросил в мусорное ведро картонную коробку с остатками салата и вытер салфеткой письменный стол. — Я вас не ждал.

— Я проезжала мимо и решила зайти, — сказала детектив Хит.

Возможно, он понял, что она лжет, но ей было все равно. По опыту она знала, что неожиданные визиты к свидетелям иногда дают неожиданные результаты. Когда люди расслабляются, они говорят больше, и от них можно больше узнать. В это утро ей было кое-что нужно от Ноа и, прежде всего, понаблюдать за его реакцией на фото из «Гилфорда» в тот момент, когда он увидит их без предупреждения.

— Здесь какие-то новые снимки?

— Нет, — ответила она, выкладывая на стол фотографии. — Вы уверены в том, что не узнаете никого из них?

Никки говорила небрежным тоном, но слова «вы уверены?» добавляли напряжения. Она хотела перепроверить слова Кимберли насчет того, почему бухгалтер не узнал Мирика. Как и вчера, Пакстон медленно и методично осмотрел каждый снимок и заявил, что по-прежнему не может узнать никого из этих людей.

Она забрала снимки, оставив лишь два: Мирика и Поченко.