Чтение онлайн

Рук сказал, что он не против пить из горлышка по очереди, но Никки принесла бокалы и, разливая пиво, спрашивала себя, зачем попросила его остаться. Она ощутила странное возбуждение и улыбнулась, подумав о том, как темнота и жаркая ночь способствуют тому, что люди преступают законы. Возможно, ей действительно нужна была защита — от себя самой.

Рук со своей виртуальной зажигалкой скрылся в гостиной, прихватив с собой пиво, пока Никки шарила по ящикам кухонного стола в поисках свечей. Когда она вошла в комнату, Рук как раз прикладывал к стене репродукцию Джона Сарджента.

— Так не слишком высоко?

— О…

— Я, конечно, понимаю, что, возможно, поторопился. Мы оба знаем насчет границ личного пространства… Можешь повесить ее в другом месте, а можешь и здесь; я просто решил снять твой постер Уайета [81] и заменить на картину, чтобы ты оценила эффект.

— Нет-нет, все нормально. Мне нравится, как ты ее повесил. Посвети-ка еще, я хочу рассмотреть получше. Возможно, она обрела свой истинный дом. — Никки чиркнула спичкой, и вспышка озарила ее лицо золотистым светом. Она протянула руку к стеклянному фонарю, стоявшему на книжной полке, и прикоснулась спичкой к фитилю.

— Которая из них — ты? — спросил Рук. Хит подняла голову — он указывал на репродукцию.
–

Девочки, зажигающие фонари. Я увидел, как ты делаешь то же самое, и подумал: а ты сама не представляешь себя в образе такой девочки?

Она подошла к журнальному столику и поставила на него пару невысоких толстых свечей.

Зажигая свечи, Никки ответила:

— Нет, ничего такого, мне просто нравится эта сцена. Чувства, которые она вызывает. Свет, праздничное настроение, их невинность. — Она села на диван. — До сих пор поражаюсь тому, что ты подарил ее мне. Это так… мило с твоей стороны.

Рук обошел столик и сел на диван, однако придвигаться к Никки не стал и оперся на подлокотник.

— Ты видела оригинал?

— Нет, он находится в Лондоне.

— Да, в галерее Тейт, — сказал Рук.

— Значит, ты его видел, ну, похвастайся.

— Мы с Миком и Боно ездили в музей и смотрели картину. На «бентли» Элтона Джона.

— Знаешь, я тебе почти верю.

— Тони Блэр ужасно разозлился, потому что мы пригласили вместо него принца Гарри.

— Почти, — усмехнулась Никки и снова посмотрела на картину. — Когда я училась в Северо- Восточном, то часто ходила смотреть картины Сарджента в Музее изящных искусств в Бостоне. Еще там есть несколько его фресок.

— Так ты изучала живопись? — Прежде чем она успела ответить, Рук поднял свой бокал. — Только посмотри на нас: вот сидят Никки и Джейми и ведут светскую беседу.

Они чокнулись, и она сделала глоток. Было так жарко, что пиво нагрелось почти до комнатной температуры.

— Я изучала английскую литературу, но на самом деле мне хотелось заняться театральным искусством.

— Так, тебе придется кое-что мне объяснить. Каким образом после всего этого ты оказалась детективом полиции?

— Это не такие уж далекие друг от друга вещи, — возразила Никки. — Моя работа, как ты понимаешь, частично состоит из актерской игры, а частично — из литературных занятий.

— Верно. Но это касается самой работы. А мне любопытно, почему ты ее выбрала. Убийство. Конец невинности. Другая жизнь.

Она подумала о прошлом и произнесла:

— Это личное. Может, когда мы лучше узнаем друг друга, я тебе расскажу.

— Личное. Это должно означать «из-за мужчины»?

— Рук, сколько недель мы с тобой ежедневно общаемся? Зная меня, как ты можешь думать, что я способна сделать такой выбор из-за мужчины?

— Я все понял, жюри не засчитает мой вопрос.

— Нет уж, давай продолжим, я тоже хочу знать, — сказала она и придвинулась ближе к нему. — Ты поменял бы профессию из-за женщины?

— Я не могу ответить на этот вопрос.

— А придется, потому что это допрос. Так поменял бы или нет?

— Если рассуждать абстрактно… вряд ли.

— Отлично.

— Но… — Он помолчал немного, пытаясь сформулировать мысль. — Ради той самой женщины? Мне нравится думать, что я сделал бы ради нее все, что угодно. — Казалось, он был доволен сказанным и даже кивнул собственным словам, приподняв при этом брови.

В этот момент Джейми Рук выглядел вовсе не как космополит с обложки глянцевого журнала, а как честный мальчишка на картинке Нормана Роквелла. [82]

— По-моему, нам нужна выпивка покрепче, — заметила Никки.

— Света нет, я могу ограбить винный магазин. У тебя не найдется чулка, чтобы натянуть на голову?

В шкафчике со спиртным у Никки на кухне стояли на четверть заполненная бутылка кулинарного шерри и бутылка персикового винного коктейля «Беллини» без срока годности; однако несколько лет назад он расслоился и принял вид и оттенок радиоактивных отходов… Ага! И полбутылки текилы.

Рук держал фонарик, пока Никки шарила в ящике холодильника; наконец она выпрямилась, победно размахивая маленьким сморщенным лаймом, с таким видом, как будто поймала мяч Барри Бондса [83] с голограммой.

— Очень жаль, что у меня нет ни трипл-сека, ни куантро, а то мы могли бы сделать «Маргариту».

— Прошу тебя, предоставь это мне, — сказал Рук. — Это уже моя епархия. — Они вернулись на диван, и он расположился за журнальным столиком с ножом для чистки овощей, солонкой, лаймом и текилой. — Итак, дети, сегодня мы займемся изготовлением коктейля, который называется «Ручная Маргарита».

Смотрите внимательно. — Он отрезал ломтик лайма, налил в бокал порцию текилы, лизнул руку между большим и указательным пальцем и посыпал ее солью. Затем слизнул соль, опрокинул текилу и откусил кусочек лайма. — Ух ты, то, что надо.

Вот это и называется «Ручная Маргарита», — сказал он. — Я научился этому у Десмонда Туту, [84]– добавил он, и Никки рассмеялась. — А теперь ты. Никки быстро взялась за нож, ловко отрезала лайм, насыпала соли на руку и выпила текилу. Заметив выражение его лица, она усмехнулась:

— Ты думаешь, я вчера родилась?

Улыбаясь, Рук налил себе очередную порцию, и, глядя на него, Никки вдруг забыла о боли в позвоночнике и обнаружила, что потихоньку освобождается от вечной настороженности, которая уже сделалась неотъемлемой частью ее поведения. Но Рук не стал пить; вместо этого он протянул руку ей. Она взглянула на соль на его коже, на ломтик лайма, зажатый между большим и указательным пальцами.

Никки не поднимала взгляд — она боялась, что если сделает это, то ей захочется отступить, вместо того чтобы броситься вперед. Она наклонилась к его руке и высунула язык; сначала она быстро облизала соль, но затем, решив не торопиться, продолжила медленнее. Он предложил ей бокал, и она выпила текилу; а затем, взявшись за его запястье, поднесла ко рту ломтик лайма, который он держал в руке. Кислый сок брызнул ей на язык; она проглотила текилу, и тепло, возникшее в желудке, потекло к рукам и ногам, а вместе с ним появилась чудесная эйфория.