Чтение онлайн

Имя Сталина, конечно, не упоминалось, хотя для современного читателя оно здесь напрашивается не менее, чем имя Гитлера. Может быть, Бухарин говорил эзоповым языком и все-таки подразумевал Кобу? Я, зная характер Н. И., в этом сомневаюсь. Однако Сталин, несомненно, отнес слова Н. И. к себе.

В том докладе много внимания было уделено социалистическому гуманизму. «Социализм, — сказал Н. И., — отвергает эстетическое восхищение злом». Отвергающий эстетическое восхищение злом при начавшихся оргиях никак не вписывался в то «социалистическое общество», которое возводил Сталин.

Жутко звучат слова последнего письма: «Что бы мне ни говорили, что бы я ни говорил». Они означают, вне всякого сомнения, что он решил сдаться и вести себя на процессе так, как потребуют палачи. Одна из причин этого очевидна: накануне наступления фашизма он не хотел компрометировать Советский Союз разоблачением того, что творилось в ежовских застенках. Но для меня такое объяснение недостаточно. Были еще серьезные обстоятельства, сломившие Н. И.

Мне стало известно, что обвинительное заключение он подписал в начале июня. Во время следствия, уже в тюрьме, пачками продолжали поступать клеветнические показания против него, допросы профессиональных провокаторов, в том числе его бывшего ученика В. Астрова, завербованного ОГПУ еще в конце 20-х годов. Следователь Лев Шейнин угрожал Н. И. преследованиями, которым подвергнут членов его семьи (а это самая страшная кара) в случае, если он не сдастся. В камеру к Н. И. подсадили заместителя начальника управления НКВД по Саратовской области, обязанного запомнить каждое его слово (со мной проделали такое в Новосибирском изоляторе). Наконец, Н. И. допрашивали 12–14 следователей, сменяя друг друга. От депрессии лечили возбуждающими препаратами, а возможно, и подавляющими волю его. В подготовке Н. И. к процессу принимали участие Ежов и Вышинский — от Политбюро его «друг» Ворошилов. Все согласовывалось со Сталиным. Я убеждена, что ему была обещана жизнь, думаю, он верил в это. Тем более на предыдущем процессе не расстреляли ни Сокольникова, ни Радека, ни Раковского, их оставили жить, как я думаю, в качестве приманки для Бухарина и других. Вскоре они были уничтожены без всякого суда, последним Раковский, в 1941 году.

В 1988 году ко мне приходил бывший сотрудник английского посольства Ф. Рой Маклин, уже глубокий старик. Он пришел поздравить меня с реабилитацией Бухарина. Он сообщил мне, что ежедневно бывал на процессе, что такого обвиняемого, который при формальном признании своей вины в общих словах фактически ничего конкретного не признавал, он видел впервые. Сказал и то, что стенограмма процесса в полной мере не отражает всех схваток с Вышинским.

Слова Бухарина на процессе: «Признание обвиняемых есть средневековый юридический принцип» — означали оправдание не только себя самого, но и тех, кто показывал против него. Так что если у Вышинского «что бы мне ни говорили» вышло великолепно, то у Н. И. «что бы я ни говорил» все-таки не состоялось так, как добивались от него организаторы судилища.

В судебном отчете есть бухаринские слова: «Мировая история есть мировое судилище». Увы, и современная история подтверждает, насколько он был прав. Не вижу надобности опровергать заведомые злобные выдумки, появлявшиеся в разных изданиях, наподобие того, что он был врагом российского крестьянства — он, составивший наиболее сильную оппозицию Сталину в вопросе о коллективизации и раскулачивании и за это именно пострадавший. Но больно ранят замечания вроде бы и частные, и неумышленные, не по злобе, а по неведению, однако досадные тем, что появились в «Известиях», газете, которая была его последним местом работы и которой он служил так ревностно. Именно такие «опечатки» ярче всего раскрывают всю глубину сегодняшнего исторического нигилизма.

В связи со столетием со дня рождения О. Э. Мандельштама поэт Андрей Вознесенский в январе 1991 года поместил о нем статью. Там есть такие слова: «Бухарин был поклонником Пастернака, полемизировал печатно с Троцким, который был поклонником Есенина. Сталин взял себе Маяковского. И только Мандельштаму не нашлось мецената». Ну как же было при столь резком противопоставлении не заглянуть в воспоминания Н. Я. Мандельштам — жены поэта! «Всеми просветами своей жизни, — пишет Надежда Яковлевна, — Ося обязан Бухарину, книга стихов 28-го никогда не вышла бы без активного вмешательства Николая Ивановича, который привлек на свою сторону и Кирова. Путешествие в Армению, квартира, пайки, договоры на последующие издания… все это дело рук Бухарина…» Я могу добавить, что Н. И. принял меры к освобождению арестованного брата О.Э. — Евгения. Но в 1934 году, когда были написаны роковые стихи о Сталине, Н. И. сам был в опале.

В юбилейном номере к 75-летию «Известий» о Н. И. сказано: «Это он подписывал в свет номера с позорными отчетами о позорных процессах…»

Да, в подшивке газеты до 16 января 1937 года идут номера, под которыми подпись главного редактора: Н. Бухарин. Только он номера не подписывал с августа 1936 года. Я знаю это точно, а сейчас имею и документальное свидетельство. Американский историк Стивен Коэн, биограф Бухарина, разыскал недавно в архиве записку Н. И., адресованную в «Известия»: «Тов. Великодворскому для партсобрания». Бухарин извиняется за то, что не может «присутствовать на собрании, на котором присутствовать был бы обязан как редактор». Он объясняет причину: «Вчера я послал членам ПБ большое письмо, с фактами, анализом и т. д. В конце я пишу, что ни физически, ни умственно, ни политически я на работу ходить не в состоянии, пока не будет снято с меня обвинение». Дата: 28 августа 1936 года. Тем не менее, несмотря на публикацию в «Известиях» порочащих Бухарина материалов, газету подписывали его именем.

Сейчас у нас смена эпох. Н. И. из сегодняшней дали выглядит инопланетянином. Никому не нужны его призыв к крестьянам: «Обогащайтесь», его слова: «Из кирпичей будущего социализма не построишь», его кооперация по сбыту, по кредиту, по закупкам, его врастание в его социализм, его идея комбинации личной, групповой, массовой, общественной, государственной инициативы.

Я не историк, но я и не фонвизинский Митрофанушка, полагавший, что географию изучать незачем. Николай Иванович любил изречение Козьмы Пруткова: «Многие люди подобны колбасам, чем их начинят, то они и носят в себе». Мало кто заботится о том, чтобы, обращаясь к прошлому, представить реальный образ политического деятеля и той обстановки, которая вынуждала его поступить именно так, а не по-другому. Хотелось бы, чтобы историческую фигуру Бухарина рассматривали только так.

Анна Ларина (Бухарина)

Иллюстрации

Лишившись в раннем детстве родителей, Аня выросла в семье известною революционера-большевика Юрия Ларина (М. А. Лурье)

Ане два года. С тетей М. Г. Милютиной

Ю. Ларин с женой Еленой. Берлин, 1922

Народоволец Н. А. Морозов, легендарный узник Шлиссельбургской крепости, обучил Аню «азбуке перестукивания». То, что в детстве казалось ей забавной игрой, пригодится в тюремной камере…

Ю. Ларин в Якутской ссылке (второй справа в верхнем ряду). 1903

Иван Гаврилович Бухарин (слева) с сыновьями Владимиром и Николаем и двоюродным братом Т. И. Свищовым

Судьбу революционера Николай Бухарин выбрал себе в ранней юности

Н. И. Бухарин (крайний справа в верхнем ряду) среди ссыльных. Онега, 1911

Надежда Лукина — первая жена Бухарина

Свой незаурядный талант публициста Бухарин всецело посвятил партии большевиков

В президиуме IX съезда РКП(б). Сидят слева направо: А. С. Енукидзе, М. И. Калинин, Н. И. Бухарин, М. П. Томский, М. М. Пашкевич, Л. Б. Каменев, Е. А. Преображенский, Л. П. Серебряков, В. И. Ленин, А. И. Рыков. Москва, 1920

Е. Г. Ларина (крайняя слева) в Петрограде. В центре — А. М. Коллонтай и Ф. Ф. Раскольников. Второй справа П. Е. Дыбенко.1917

Ю. Ларин (крайний справа) среди членов BCHX. 1920-е годы

После победы революции Бухарин стал одним из руководителей партии и советского государства

Н. И. Бухарин, М. И. Калинин, В. М. Молотов, Я. Э. Рудзутак, М. П. Томский, Л. Б. Каменев, И. В. Сталин несут гроб с телом В. И. Ленина. Москва, 23 января 1924

На трибуне Мавзолея во время первомайской демонстрации (слева направо): Н. И. Бухарин, Л. М. Каганович, А. И. Микоян, А. И. Рыков, В. В. Куйбышев, И. В. Сталин, К. Е. Ворошилов, Я. Э. Рудзутак. 1927

Бухарин, Сталин, Ворошилов с делегатами IV Всесоюзного съезда Советов. 1927

Рисунки Бухарина, сделанные им во время заседаний Политбюро

И. В. Сталин

Ф. Э. Дзержинский

М. И. Калинин

Г. К. Орджоникидзе

Л. Б. Каменев

Г. Е. Зиновьев

С выпускниками Института Красной профессуры («школа Бухарина»). Слева направо: в первом ряду — И. Краваль, Я. Стэн, В. Слепков; во втором ряду — Д. Марецкий, А. Зайцев, Г. Марецкий, Н. И. Бухарин, Д. Розит, А. Стецкий, А. Троицкий, А. Слепков