Чтение онлайн

— Прогуляемся еще немного? — вдруг предлагаю я.

— Давай, — быстро соглашается парень, кажется, он думал о том же.

Вокруг еще можно услышать голоса людей, не мы одни не спим в столь поздний час. Но все кажется совершенно другим, не таким как днем. Мы блуждаем между палаток, держимся за руки и наслаждаемся близостью друг друга. Это что-то странное, заполняющее изнутри. Мне кажется, что все, что было до Ника — ненастоящее. Только с ним я улетаю в облака просто от взгляда или мимолетного прикосновения.

Когда я повторяла Алексу «я тебя люблю», эти слова значили что-то другое. Он был моим помешательством, которое никак нельзя связать с этим светлым чувством. Блондин из моего прошлого был таким же наглым и напористым, но для него я была не тем человеком, о котором заботятся и лелеют. С Ником я чувствую, что он поддержит любое мое сумасшествие, но при этом не позволит ввязаться в неприятности. Я чувствую это по тому, как он прижимает меня к себе, как неосознанно прячет от чужих взглядов, как крепче держит за руку, когда я волнуюсь.

Мы бродим по территории фестиваля, пока не устают ноги, только тогда решаем остановиться, пробираемся на сцену, садясь прямо по центру. Сейчас здесь нет инструментов, нет людей — есть только тишина и свобода. Вот она настоящая свобода, когда рядом есть тот, с кем можно ее разделить. Свобода — это не одиночество. Свобода — это возможность делать то, к чему стремится твоя душа без страха и горечи. У нее сладкий, дурманящий вкус, вызывающий привыкание. Так же, как и у любви, выкинуть из сердца которую невозможно.

Ник обнимает меня со спины, прижимая к себе. Я откидываю голову ему на плечо, расслабляюсь и таю в своих чувствах.

— Прости, что сомневалась в тебе, — решаюсь первой поднять тему своей дурости.

— Мне нравится, что ты ревнуешь, но следующий раз делай это как-то иначе, — тихо смеется парень. — Я чуть с ума не сошел, когда ты не отвечала.

— Прости, — не знаю, что еще можно сказать на это. Повела себя, как истеричка.

— Принято. Как приедем, познакомлю тебя с мамой.

— Может, не стоит? — представляю себе, что могла подумать обо мне женщина.

— Я хочу, Марин, тем более со всеми твоими родными я так или иначе знаком.

— Ладно, — недовольно тяну я, потому что заранее чувствую себя неловко.

Мы встречаем рассвет прямо на сцене, ловим первые лучики солнца, освещающие темное небо. Рассвет — новое начало, начало чего-то большого, светлого и теплого. Надеюсь, в нашей жизни он будет значить то же самое.

А потом нас видят охранники и выгоняют со сцены. Скоро начнется второй день фестиваля, и жизнь вокруг начинает потихоньку оживать. Нам бы не помешало поспать — глаза режет от усталости, а голос совсем осип, но эта ночь свободы и любви стоила того.

После поездки у нас с Ником снова все хорошо. Благо, что подружилась с соседкой — бабушкой лет семидесяти — она подкармливает мою Луну, когда я пропадаю. Стоит кинуть ей смс, как она бежит на помощь. Вообще боевая бабуля. Мы и познакомились с ней, когда она увидела меня в коридоре и попросила помочь с компьютером. Я в них не особо разбираюсь, но у нее была сущая мелочь — она забыла пароль от одноклассников. Пришлось помогать. Так и продолжили общаться. Лидия Викторовна мне нравится, самая лучшая соседка, которая только могла попасться. Не надоедает, не жалуется и всегда готова помочь, хоть иногда и любит перемыть кому-нибудь косточки.

Вот и сегодня я попросила присмотреть за кошкой, пока мы ездим в гости к маме Ника. Мне до сих пор неудобно перед женщиной за свою выходку, но она оказывается очень даже понимающей и милой. Поэтому неловкость быстро сходит на нет.

— Виктория, — представляется она, а видя мое замешательство продолжает. — Просто Виктория, я не настолько стара, чтобы быть тетей, и мы не настолько чужие, чтобы звать меня по имени отчеству.

— Марина, — улыбаюсь в ответ.

Мы отправляемся на кухню, где готовим легкий ужин. Женщина спроваживает Ника в магазин за бутылкой мартини, заставляя меня напрячься, но ничего ужасного не происходит. Атмосфера вокруг остается такой же легкой и непринужденной.

— Чем занимаешься, Марин?

— Учусь на режиссера, монтирую ролики и помогаю вашему сыну стать звездой, — выдаю краткий перечень своих занятий.

— Смотри, чтоб не зазвездился, — усмехается Виктория. — Его папаша — та еще звезда.

— Папа Ника? — удивляюсь я.

— Ага, он терпеть не может о нем говорить. Тот бросил нас, но я не держу на него зла. Даже те редкие моменты в его обществе стоили того. А мой мальчик — лучший подарок от обожаемой звезды.

— Ого, я не знала.

— А твои родители? — интересуется дальше женщина.

— Они разведены. Папа — продюсер, живет один. А у мамы новая семья и две прелестные дочки двух лет.

— Здорово.

— А кем вы работаете? — мне правда любопытно.

— Я актриса, — изящно кланяется Виктория, хотя у нее в руках большой тесак, которым она резала колбасу. Теперь понятно в кого Ник такой позер.

Вечер проходит превосходно, все разговоры легкие и веселые. Наверное, так непринужденно я чувствую себя только с отцом. Мне очень нравится мама Никиты, и я чувствую, что тоже пришлась ей по душе. Это приятно.

Моя дорогая Катена выходит замуж. Даже не верится. Она пережила не меньше боли, чем я. Восстановление далось ей тяжелее и дольше. И вот, теперь девушка кружится передо мной в своем пышном белом платьем и смеется. С тех пор, как в ее жизни появился Леша, она стала совсем другой. Более открытой и нежной. Они любят друг друга и сомневаться в этом не приходится.

Раньше подруга часто закрывалась в себе, не могла открыться людям и грустила. Постоянно торчала у монитора компьютера или очередного учебника. Теперь она светится изнутри, будто кто-то расплескал целую радугу на нее. А еще у нее под сердцем бьет еще одно — поменьше. Это делает ее еще счастливее и красивее.

Пышное платье отлично скрывает округлившийся животик, а более круглое личико придает Катене еще больше милоты. В доме собралось море гостей. Никита долго сомневался — стоит ли идти, но Женя помог мне убедить парня в необходимости. Мы почти поругались из-за этого! Я безумно хотела познакомить подругу со своим блондинчиком. И он ей понравился! Так приятно, когда твой выбор оценивают по достоинству. Было бы обидно, если бы подруга сказала «фи». Хотя, о чем это я? Катена так бы никогда не сделала.