Чтение онлайн

— Да что они за твари-то такие? — сорвалась женщина. — Они ведь и Зарему не пожалели. Ладно моя, она им чужая, но они и свою….. Что Патимат за мать? Как бы она спала, если бы знала, что ее дочь, ее кровиночку, насилуют каждую ночь? Неужели их религия такое допускает? Но Руслан никогда таким не был!

— Не религия, Надь, — Андрей глубоко вздохнул, — не религия. Коран не призывает к насилию, Коран дает женщинам право выбора. Это люди. Прикрываясь религией, обычаями, традициями — они творят дикости, они покрывают свои пороки. Вторая, третья, четвертая жена по Корану — женщины, которые по какой-то причине не смогли стать первыми женами, но они тоже достойны быть матерями, познать радости семьи. Но одержимые люди перевернули религию под оправдание своих желаний.

Он отлично понимал Надю, видел, что ее ненависть, ее боль застилают ей глаза. Сам порой чувствовал красную пелену перед глазами от ненависти. А когда думал о жадных руках Ахмата на тонком теле Лии….

Зажмурился, отбрасывая страшные видения. Не хотел думать, не хотел видеть.

Хотел помнить другую Лию: с котом, который приспособился теперь спать у него в ногах, с Кристиной, прибегающей к Наде каждый день в надежде узнать хоть какие-то новости о подруге, на соревнованиях, медали от которых висели у нее на стене и отбрасывали золотистые блики от проезжающих машин каждую ночь. Он временно жил в ее комнате. Надя сама предложила ему не снимать квартиру, а пожить у них, и он согласился. Работал за ее столом, спал в ее кровати, его вещи лежали на одной из ее полок. И понимал, что делает это не ради удобства.

Ненавидел Магомедова не просто как насильника, а как соперника. Соперника, который пока выигрывал. Сколько у Алии хватит сил сопротивляться? Сколько еще она сможет продержаться в этом аду и не пойти на поводу у сладких обещаний? А в том, что они даются, Андрей не сомневался. У Магомедова огромные ресурсы, а Алия, не смотря на силу характера, всего лишь маленькая 23-х летняя девочка. И она — рядом с ним.

Дураком Ахмата назвать было нельзя. Не каждый может закончить МГУ без отцовских денег и влияния, не каждый может не просто удержать бизнес, а расширить его, не каждый может удержать баланс между богатством, властью и криминалитетом. Ахмат смог. Это не тупой бандит или гопник — это хитрый стратег, интеллектуально зрелый психопат с вспышками неконтролируемой агрессии. Всеволод поднял старые архивы, слегка капнул по старым связям, пользуясь давней нелюбовью силовиков к регионам Северного Кавказа. Гаджи Магомедов даже лечился в закрытой клинике Турции, после того, как жестоко изнасиловал и убил русскую девочку в Сочи, но дело замяли местные. После возвращения женился на Халиме Ибрагимовой, и по некоторым данным она тоже не избежала страшной участи. После рождения Ахмата, старшего сына, Халима появилась на людях — бледная и опустошённая, однако больше надолго не исчезала, а после и вовсе стала появляться рядом с мужем.

Ахмат, судя по сводкам полиции, тоже имел проблемы из-за характера, во время учебы, не смотря на блестящую успеваемость, едва не вылетел из университета за жестокое избиение сокурсника. После этого, кровавый след и подозрения шли за ним по пятам. В ОАЭ пострадавшая модель, бывшая его любовницей почти год, была спешно отправлена в Штаты с приличной суммой на счету и закрытым лицом. После этого Магомедов был осторожнее, но все равно слухи тянулись и из Азербайджана и из Турции. Его любовницы рядом долго не задерживались, уходили с красными глазами и круглыми счетами.

— Я убью его… — шептала Надежда.

— Ты к нему даже не сможешь приблизиться, Надя, — Андрей отвел глаза от ненавистной фотографии Магомедова. — А если и попробуешь, тебя тут же убьют. Лия не для того за тебя боится, не для того, просила передать, чтобы ты была в безопасности, чтобы ты сама себя под монастырь подводила. О ней подумай, Надь! — хлопнул он по столу ладонью. — После освобождения Лие понадобятся и забота и уход, ей ты нужна будешь. Надя, послушай. Она пока в безопасности, ее жизни ничего не угрожает. Он сейчас, скорее всего, увезет ее из города в горы. На нужно будет понять — куда.

— А дальше?

— Дальше, Надь…. Дальше нам всем рискнуть придется. Тебе — тоже. А пока…. Зарему из квартиры ни за что не выпускай, даже на улицу. За ней теперь тоже охота вестись будет. Мы записали ролик, что она ушла из дома добровольно, что хочет жить своей жизнью, загрузили на ютуб — на случай если они ее в розыск объявят, как пропавшую без вести. Теперь нужно скрыть ее местоположение. Если я все верно просчитал, ждать ее будут в Москве, не у тебя. Но и тебя проверить могут, поэтому пусть сидит как мышка — фильмы смотрит, дома тебе помогает. К окнам тоже пусть лишний раз не подходит. И пусть Кристина ее покрасит в рыжий цвет и волосы пострижет. Вытащим Лию — битва будет уже на нашем поле. Поняла?

Женщина медленно кивнула, глядя на пятнышки кофе на футболке Андрея. Тот молча налил себе еще кофе, открывая файлы для работы.

На электронной почте болтались письма от Есении, которые он открывать не хотел. Вздохнул. Открыл. Ушел к себе в комнату, чтобы поставить тяжелую точку.

Лия сидела на больничной кровати, бездумно глядя в белый потолок, на котором, не смотря на ремонт и частую уборку, в уголках черные, длиннолапые пауки свили свои сети. На стенах то и дело отражались фары приезжающих мимо машин, за окно текла мерная вечерняя жизнь приморского города.

Она не включала свет, просто лежала и смотрела, рассматривая каждую линию паутины, скользя по ней взглядом. Ахмат приходил каждый день, часто — ближе к вечеру. Приносил книги, фрукты, пирожные. Она ничего не просила, но он не останавливался.

Несколько дней назад он принёс и электронную книгу. Вошёл медленно, сел рядом, чтобы не пугать её резкими движениями, и, положив устройство на прикроватную тумбочку, сказал негромко:

— Там мои любимые книги закачаны, — он говорил так, словно боялся, что она оттолкнёт не подарок, а его самого. — Библиотека большая, есть из чего выбирать. И Лейла тоже что-то добавила… ну, ваше, женское. Я беру её с собой в поездки, когда лечу куда-то, где нет интернета… в перелётах там… всякое…

Замолчал, глядя на свои руки.

Лия молча закрыла книгу Дэна Брауна, лежавшую у неё в руках. Она уже перечитала её дважды — не потому, что не было выбора, а потому что только литература давала ей спасительный выход из реальности. В мире слов она могла существовать без страха, без боли, без Ахмата. Там всё было логично и предсказуемо — даже зло имело мотив и финал. Она опустила книгу на колени, провела ладонью по обложке, будто прощаясь с ней на мгновение, и только тогда подняла глаза на мужа.

Молча взяла в руки подарок и открыла библиотеку, с удивлением обнаруживая там то, чего обнаружить даже не надеялась: Кена Фолетта, Вадима Панова, были даже Стругацкие и Ефремов. А Диана Уинн Джонс вызвала едва заметную улыбку — явно дело рук Лейлы.

Ахмат, внимательно наблюдающий, перевел дыхание. Коснулся рукой заживающих ссадин на лице — он делал это каждый день, словно стирая следы собственного безумия.

Его взгляд скользнул вниз, к бумажной книге, лежащей у неё на коленях.

— Я перечитывал её несколько раз, — негромко сказал он, цепляясь за тему, как за спасательный круг, стараясь хоть в чём-то сблизиться с женой, найти что-то общее, человеческое. — Ты смотрела экранизацию?

Лия медленно кивнула, не поднимая глаз. Это не был интерес к разговору — это было минимальное участие, жест вежливости. Но она ответила — и уже этого ему было достаточно.

— Я ни разу не видел, — признался Ахмат после короткой паузы, чуть смущённо отвёл взгляд. — Всё время… не было времени. Тебе понравилось?