Чтение онлайн

Весть о скором возвращении Ахмата из Эмиратов они встретили молча, с онемевшими сердцами. Красивый мужчина, с гордой посадкой головы и ухоженной бородой, казался со стороны почти достойным женихом. Но для них эта красота была лишь маской. И мысль о том, что кому-то из них придётся принадлежать ему, пугала до смерти.

Пока не случились соревнования по паркуру, показанные в репортаже по центральному телевидению. Обе девочки иногда украдкой смотрели их, восхищаясь и втайне мечтая оказаться на месте участниц — спортивных, подтянутых, веселых. За этим занятием и застал их дед. Он вошёл тихо, как всегда, и замер у порога, наблюдая, как девочки жадно ловят каждый кадр экрана. Его взгляд был долгим, тяжёлым. Ни слова не сказав, он поджал губы, сдерживая что-то, что мелькнуло в его глазах — то ли раздражение, то ли мысль, ещё не оформленную. И, развернувшись, ушёл к себе.

И именно с того вечера в доме воцарилось странное, вязкое ожидание, словно в воздухе висело решение, которое все чувствовали, но никто не озвучивал. Старик несколько дней молчал, отстранившись от домашних дел, сидел у себя в кабинете, перебирал старые фотографии, долго смотрел в окно на заснеженные вершины. А потом позвал к себе старшего сына, Саидмурада, и коротко отдал приказ.

Тот не посмел перечить. Да и сам понимал: мысль отца, при всей её жестокости, была не самой худшей.

— Саид, — покачала головой Патимат, едва он успел пересказать ей разговор, — Ахмат сам будет выбирать. Что мы делать будем, если девчонка непочтение выкажет? Ты себе представляешь, если она нас с семьёй Ахмата поссорит? Халима смотреть во все глаза будет, ты же знаешь — никогда она чужачку не примет.

— Примет, — хмыкнул мужчина, закидывая ногу на ногу. — Примет, если Ахмат так решит. Против сына она не выступит. Поэтому ее представим не вместе с нашими девушками. Пусть зайдет позже, занесет закуски. Не удержится — сверкнет глазами.

— Неужели ты и вправду думаешь, что он… — голос Патимат дрогнул, она не договорила.

— У Ахмата вкус своеобразный, — медленно произнёс Саидмурад, будто сам пробовал слова на вкус. — Отец верно ставку делает. Она необычная. Красивая, что ни говори. От матери всё лучшее взяла.

На долю секунды он прикрыл глаза, и в памяти вспыхнуло лицо Надежды — светлое, с мягкой улыбкой. Той самой, что некогда разбила их семью пополам.

Патимат резко отвернулась, злое пламя застарелой ревности больно полоснуло сердце.

— Смелая и сильная, — продолжил Саидмурад, будто не замечая. — Ему такая и нужна. А то, что дикая… перевоспитает. Он умеет это.

Оба замолчали, прикидывая, что Ахмат вернется в Махачкалу через пять дней. Значит за семь дней до визита нужно сломить северянку так, чтобы она запомнилась Магомедову.

Лия смотрела в бело-золотой потолок, на котором играли ночные тени и думала. Думала, пока головная боль — мучительная и резкая, не заставляла ее закрыть глаза. В золотой клетке она находилась уже четыре дня. Четыре дня, проведенных точно в страшном сне, в пугающем и сюрреалистичном. Сначала бунтовала, пыталась говорить со своими похитителями языком законов, права, а встречала только презрительно-холодные лица мужчин и недоуменные — женщин. После, начала делать ставку на логику — ее почти не слушали. Даже матери позвонить не дали, предупредить, что она жива.

Девушка повернулась на другой бок, поглядывая в темное окно. Одна мысль о маме вызывала боль, как от незаживающей раны — та, наверное, места себе не находит, мечется, пытаясь отыскать дочь, не зная, жива ли та. Злость и ярость на похитителей взрывались внутри.

Но вместе с этим приходил и страх. Он вползал холодной змеей внутрь, сворачивался в груди ледяными кольцами, обживаясь в душе Лии. Умом она начинала понимать, в какую западню попала, хотя сердце еще отказывалось принять реальность.

Слова «Кавказская пленница» теперь заиграли другими красками.

Она то смеялась, убеждая себя, что рано или поздно ее отпустят — невозможно держать человека взаперти всю жизнь, то едва сдерживала слезы — понимая, что в современном мире есть тысяча и один способ сломать непокорных.

К горлу подкатил ком, в носу защипало, Лия зажмурила глаза, стараясь подавить непрошенные слезы. Вместо этого она закрылась одеялом с головой и снова вернулась к своим мыслям.

Страшный старик, назвавшийся ее дедом, хоть и говорил с высокомерием, но все же на ее вопросы ответил. И историю своего отца Рустама, Алия теперь знала. И хоть в словах деда и сквозило жгучее презрение, сама девушка мысленно отцу сказала спасибо, снова и снова убеждаясь в том, насколько сильно он любил своих девочек: ее и ее мать. Ушел. Отказался от богатства и положения старшего сына, от привилегий и роскоши, ради того, чтобы никто никогда не смог посмотреть косо ни на жену, ни на дочь. А главное, отец на долгих 22 года подарил ей свободу.

Она с ужасом смотрела на двух других девушек, которые приносили ей еду: черноокую Зарему и гибкую Аминат. Обе были спокойны, послушны, завернуты в платки даже дома. Без слов слушались приказаний деда и отца — Саидмурада, который тоже зашел познакомиться с пленницей. Младший брат Рустама, похожий внешне, но совершенно другой внутри — Лия четко увидела разницу.

Она пыталась поговорить с сестрами, но те лишь молча отворачивались от нее, от ее принципиально не покрытой головы — платок, принесенный теткой Патимат так и остался лежать на кресле, а свои длинные пепельные волосы Алия даже в косу не заплетала — бросая вызов всему этому дому.

Впрочем, пока ее оставили в покое. Ей хватило ума сделать вид, что слабость после похищения до сих пор не отступила. Головные боли действительно порой возвращались, а отсутствие возможности выйти на воздух сделало ее бледной и болезненной. Алия оставалась в постели, стараясь найти выход из ловушки, усыпить бдительность семьи.

Накануне вечером в семье что-то происходило. Она скорее ощутила это интуитивно, ведь с ней по-прежнему говорили мало. Но Зарема, которая принесла ужин на широком подносе, выглядела напуганной, ее глаза то и дело заволакивало слезами. Алия, чуть прищурившись, все же задала вопрос:

— Ты в порядке, Зарема? Что случилось?

Та вздрогнула всем телом, едва не расплескав суп.

— Через два дня…. Алият. Через два дня важный человек в гости придет.

В дрогнувшем голосе прозвучал страх. Но Зарема быстро развернулась, и не сказав больше ни слова, выскользнула из комнаты.

Лия закусила нижнюю губу. Не нравился ей этот расклад. Совсем не нравился. Она не раз и не два слышала истории о Кавказе и традициях, которые казались ей сказкой, мифом. Но сейчас, оказавшись на положении пленницы, она начинала задумываться, а не было ли часть из них правдой? Чего боятся Зареме или тем более Аминат, если одной даже 18-ти нет, а вторая только-только отпраздновала день рождения ?

В голову сами собой лезли обрывки заголовков новостей, редкие заметки, чудом просочившиеся в прессу — про похищения, насильственные браки, «семейную честь». Алия похолодела, когда до неё дошло: да, сестры несовершеннолетние, но она-то — нет.

Дышать стало трудно, перед глазами всё поплыло. Она резко поднялась с кровати и медленно дошла до окна. За стеклом раскрывался другой мир: роскошный фруктовый сад с аккуратными рядами деревьев, блестящими от росы листьями, тёмными тенями. Дальше тянулся высокий каменный забор, оплетённый виноградом и плющом, а за ним — далекие вершины гор, серебрившиеся в лунном свете.