Чтение онлайн

— Да, слетаю на неделю, — кивнула Алия. — Может уговорю уехать, наконец, к нам.

— Ты что, маму не знаешь? Она так прикипела к этому центру, там ведь часто помощь врача нужна, да и Светлана Анатольевна без нее как без рук…. — вздохнула Зара. — Может ее и хватит на месяц, а потом она тихо соберет вещи и свалит от нас…

Сестры понимающе усмехнулись друг другу — они-то свою маму знали очень хорошо.

— Поедешь в Москву? — задала, наконец, Зара вопрос, который не хотела бы задавать.

Лия отрицательно покачала головой.

— Разве что… — она прикусила губу, — встречусь с Всеволодом…. Мы с тобой многим ему обязаны….

— Да, — кивнула Зарема, — Лия… тут такое дело…. — она замолчала, глядя в стол.

— Что такое? Что с Всеволодом?

— С ним…. Он норм…. Но…. Лия, Маргарита Георгиевна…. Она умерла.

Алия почувствовала, как зашумело в голове.

— Когда? — только и спросила она, прикусив губу на этот раз до крови.

— Две недели назад, — Зара повернула кольцо на руке.

— Почему…. — голос перехватило, — мне не сообщили?

— Всеволод… не хотел тебя беспокоить, Лийка. Знал, что ты в командировке и не хотел, чтобы нервничала.

— Да вашу ж мать! — выругалась Лия, вставая, — ну что за….

Выругалась теперь уже на арабском.

Марго так и не приняла ее в отличие от мужа, так и считала виновницей гибели сына. На секунду закрыв глаза, Лия снова услышала крик матери Андрея на похоронах. Крик, полный ненависти и лютой, невообразимой тоски. Вспомнила, как та обнимала за плечи безудержно ревущую Есению, словно та, а не Алия была невестой ее сына. Вспомнила и слова Романа — двоюродного брата Еси и друга и партнера Андрея. Вспомнила, как Всеволод заставил всех замолчать. И как она ушла. Молча ушла с кладбища, едва переставляя ноги в снегу. Как хотела выть, рычать, кататься по мерзлой земле, чтобы вырвать из себя эту боль и ненависть. И не могла.

Она даже плакать не могла.

— Всеволод хотел, чтобы ты приехала к нему, — тихо заметила Зарема. — Хотел поговорить.

Лия молча кивнула, сглотнув ком в горле.

Как и три года назад весенняя Москва завораживала. Наверное, только в это время года она сбрасывала маску своей силы, амбиций, цинизма и жестокости и совсем на немного приоткрывала другое лицо, лицо заботливой матери, лицо полное жизни, зелени и света.

Лия медленно шла по дорожке, приспосабливаясь к неспешному шагу своего спутника — высокого старика, который, несмотря на возраст, сохранил и прямую осанку, и горделивый взгляд, в котором всё ещё горел огонь. Она взяла его под руку, принимая безмолвное приглашение, но старалась не смотреть на него — было слишком больно. Наверное, именно так бы выглядел Андрей, если бы судьба позволила им стариться вместе, быть рядом, любить друг друга до седины: те же резкие черты, те же морщины у глаз от смеха, тот же тёплый, чуть хрипловатый голос.

— Дочка, — прервал Всеволод затянувшееся молчание, — заканчивай с этим.

И в этих словах, как всегда, было всё: любовь, боль, защита. Он звал её так с самого момента смерти Андрея — с похорон на Ваганьковском, где стоял под снегопадом, сжимая в руках её ладонь. При всех. Наплевав и на мнение жены, и на шепотки окружающих. Чётко давая понять, кем видит её для себя.

— С чем? — вздохнула Алия, положив свою ладонь на его большую руку.

— С трауром, Лия, — ответил он прямо. — Мне больно это видеть. Ты…. Хорошеешь с каждым годом, становишься как тот коньяк — все лучше и лучше. А все еще мотаешься по всему миру как бездомная кошка.

Лия невольно фыркнула, услышав такое сравнение.

— Ну посмотри на себя, — продолжал он, — роскошная женщина, от которой, прости господи, сейчас вон у того мужика голова на 180 градусов развернется, — он кивнул на мужчину, только что вышедшего из дорогого Порше и действительно, глянувшего на них с интересом — высокий, в дорогом пальто, с телефоном в руке.

— Он сейчас думает, — пробормотала Лия в ответ, — кто я вам: дочь или любовница. Для дочери — не сильно похожа, а для любовницы — одежда не подходящая, — она кивнула на свои простые удобные джинсы и свитер.

— Добавим интриги, милая? — с этим словами Всеволод сжал ее руку, поднес к губам и поцеловал — жест, который можно было расценить и как отцовский, и как любовный. Лия, не выдержав, расхохоталась, гладя как меняется в лице наблюдатель — от интереса к искреннему непониманию. Все-таки решил, что они — любовники.

— Чего только не встретишь на Патриках, правда? — продолжал веселиться Всеволод. — Пусть завидует и гадает сколько же у меня денег, что привлек такую красавицу при моем-то возрасте.

— Вы старый, циничный, сукин сын, Всеволод, — Лия вытерла слезы смеха.

— Конечно, моя дорогая, — довольно кивнул он. — Но зато услышал твой смех — много ли мне, Лия, сейчас надо для радости?

Оба снова неспешно пошли вдоль огромного пруда.

— Почему вы мне не сказали? Почему не позвонили? — все-таки спросила Алия.

— Потому что, Лия… если честно… надеялся, что ты там, в Сирии…. Ну может кого встретила, — он внезапно смущенно покраснел. — Каждый раз на это надеюсь, девочка…. Прости…

Лия только вздохнула.

— У меня нет людей ближе чем мама, Зара, Света и вы, — ответила она, — неужели это не понятно? Никто и никогда не станет для меня таким же важным мужчиной, как вы, Всеволод. Вы все это время были одни…. Все эти недели…

Старик присел на скамейку и посмотрел на Лию своими глазами, бледными от горя и не пролитых слез.

— Она ушла…. Во сне, Лия. Не страдала, не болела. Просо уснула и не проснулась. Как и всегда хотела уйти — в моих объятиях.

Лия молчала.

— Видимо на роду мне, дочка, похоронить всех… — эти слова Всеволод почти всхлипнул. — А ведь я самый старший в этой семье…. И никого больше…. Никого, кроме тебя.

Женщина порывисто обняла его, прижимая к себе.

Долго сидели молча, справляясь со своими демонами.

— Хорошо, что ты приехала, — наконец, сказал он, вытерев лицо и блестящие глаза рукой. — Плохо, что одна.

— Не начинайте, пожалуйста, — жалобно попросила Лия. — Никто, Всеволод, и никогда не заменит мне Андрея. Никто! Ваш сын — единственный мужчина в моей жизни, других мне не надо, понимаете? Никогда я не найду того, кто любил бы меня так, как любил он. И никого не смогу полюбить так, как любила его. И, — она едва могла дышать, — может права была Марго тогда? Может мне нужно было уйти в сторону, не лезть в его жизнь, не…. Подвергать опасности!

— Ох, Лия, Лия…. — прошептал горько Всеволод. — И что было бы? Думаешь Андрей женился бы на Есении? Был счастлив с той, что обманула его? С той, которая пыталась им манипулировать, причем бездарно? Знаешь, чему я безмерно рад, дочка? Тому, что Андрей, пусть недолго, пусть всего несколько месяцев, но любил. Любил так сильно, так отчаянно, как не любил никогда. Понял, что ради любимой женщины мужчина может пойти против всего мира! Понял, наконец меня! Ведь ради Марго, я в свое время, тоже рискнул всем. Выкрал ее из дома жениха в Грузии, забрал с собой. А когда меня сослали в казахские степи — даже не противился этому, ведь она со мной была. Моя горячая Мирьям! Моя изящная Марго. Мы прожили с ней долгую жизнь, Лия, и меня ни разу не тянуло на других женщин. Ни разу. Она могла быть взрывной, горячей, разъяренной, ласковой, доброй, но она всегда была моей женщиной. Понимаешь? Никакая Есения, Таня, Маня, Анжелика не заменили бы Андрюше тебя. Он тоже это сразу понял, как увидел твое фото. Так что не вини, никогда не вини себя, Лия! Перестань, дочка!