Чтение онлайн

По моей шее пробежало тепло, щеки запылали, а скрученный живот опустился на пол.

— Это была не просто художественная школа, мама. Это была Школа дизайна Род-Айленда. Это Гарвард среди художественных школ, — напомнила я ей. — И пусть я не использовала свою специальность студийного дизайнера, но моя концентрация на медиа и технологиях определенно помогла моей продюсерской компании начать работу... — черт возьми, мне снова было пять лет? Потому что мне так показалось.

— О, я ничего такого не имела в виду. Я просто думала, что ты раздаешь деньги, зарабатывая на жизнь... — она ободряюще улыбнулась.

Я поджала губы и кивнула. Сейчас было не время и не место для этой ссоры. Я руководила благотворительным фондом в двадцать миллионов долларов, черт возьми.

Она закрыла за собой дверь, и Ноа поднял на меня брови.

— Я хочу знать?

— Не-а, — я нажала на кнопку «Обновить» в своем почтовом ящике чуть сильнее, чем нужно, и любой ценой избегала его взгляда. — Не стесняйся, осмотри комнату и оцени ее, — предложила я, снова нажимая на кнопку.

— Спасибо.

Следующие десять минут он молча перемещался по бабушкиному кабинету, пока я так часто нажимала на кнопку обновления, что это было похоже на азбуку Морзе.

— Ты на многих фотографиях, — заметил он, наклонившись к бабушкиной фотогалерее.

— Она меня вырастила, — это было самое простое объяснение как заданного, так и не заданного им вопроса.

Он изучал меня в течение неловкого момента, а затем двинулся дальше.

— О, слава Богу, — пробормотала я, открывая уведомление о том, что контракт принят. Я взяла флешку, которую готовила последние несколько дней, и протянула ему. — Вот она. Сделка заключена.

— Что это? — он нахмурил брови.

— Это рукопись, письма и несколько фотографий, — я вложила флешку ему в ладонь. — Теперь у тебя есть все.

Его пальцы обхватили флешку, но вся его фигура напряглась.

— Мне нужна настоящая рукопись.

— Хорошо, потому что она здесь, — я жестом указала на его ладонь. — Я все отсканировала, и, прежде чем ты будешь спорить, шансы на то, что ты выйдешь за дверь с оригиналами моей бабушки, равны нулю. Даже она делала копию, прежде чем отправить ее своему редактору.

— Но я не редактор. Я писатель, который заканчивает оригинальную рукопись... — у него щелкнула челюсть, и у меня возникло ощущение, что он не привык проигрывать. Никогда.

— Ты планировал напечатать ее еще и на этой штуке? — я кивнула в сторону бабушкиной пишущей машинки. — Просто чтобы сохранить подлинность?

Его глаза сузились.

— Просто проверка. Оригиналы остаются. И точка, — оригиналы никогда не покидали дом, и он не был исключением только потому, что был красив.

Наши взгляды встретились в молчаливом споре, но в конце концов он кивнул.

— Я начну читать сегодня вечером и позвоню тебе со своим планом, когда закончу. Как только мы договоримся о направлении сюжета, я начну писать.

Я проводила его до двери, не в силах побороть нервозность, сжимавшую мою грудь.

— Ты сказал, что знаешь цену тому, что я только что передала тебе.

— Да.

Наши взгляды столкнулись, и электричество, химия, притяжение, что бы это ни было, пронеслось, между нами, настолько, что по моей руке побежали мурашки.

— Заслужи это.

Его темные глаза сверкнули вызовом.

— Я подарю им счастье, которое они заслужили.

Моя рука сжалась на дверной ручке.

— О, нет. Это единственное, чего ты не можешь сделать.

Август 1940 г.

Миддл-Уоллоп, Англия

Сердце Скарлетт сжималось, когда она смотрела, как Джеймсон кружит Констанс по маленькой танцевальной площадке местного паба. Он так бережно относился к Констанс, потому что знал, как она дорога Скарлетт, и от этого нравился ей еще больше. Слишком много, слишком рано, слишком быстро... и даже больше, но она не могла заставить себя замедлиться.

— Ты влюбилась в него, не так ли? — спросил один из его американских друзей, Говард Рид, если она правильно помнила, сидя за столом и обнимая Кристин, еще одну представительницу службы управления, которая жила в том же помещении, что и Скарлетт.

Кристин взглянула на газету, которую читала. Заголовков было более чем достаточно, чтобы убедить Скарлетт отвести взгляд.

— Я... не могу сказать, — ответила Скарлетт, хотя на щеках ее пылал жар, выдававший ее. Она была с Джеймсоном каждую свободную минуту, и, учитывая его график работы и ее расписание, между ними было не так уж много свободных минут. Она знала его всего три недели, но уже не помнила, каким был мир до него. В ее жизни было две эпохи — до Джеймсона и сейчас.

Она отнесла «после Джеймсона» к той же категории, что и «после войны». Оба понятия были настолько туманны, что она не хотела тратить время на их изучение, особенно сейчас. С тех пор как несколько недель назад началась «Битва за Британию», как называл ее Черчилль, и немцы начали бомбить многочисленные аэродромы в Британии, их совместное времяпрепровождение приобрело острый, неоспоримый привкус отчаяния — необходимости ухватиться за все, что можно, пока оно у них есть. Да и работы прибавилось.

Их график был изнурительным, и она сама размещала на карте флажки патрулей Джеймсона, отмечая его текущее местоположение и затаив дыхание следила за новостями, которые поминутно поступали от радистов. Она замечала каждое движение флажка 609-й, даже если он находился не на ее участке карты.

— Да, он тебе симпатичен, — с ухмылкой заметил Говард.

Песня подошла к концу, но аплодировать группе не пришлось, нужно было лишь сменить пластинку.

Джеймсон провел Констанс через море военной формы к столу.

— Потанцуй со мной, Скарлетт, — сказал он, протягивая руку и улыбаясь, что лишило ее защиты.

— Конечно, — она поменялась местами с сестрой, а затем скользнула в объятия Джеймсона, когда зазвучала более медленная мелодия.

— Я рад, что смог увидеть тебя сегодня вечером, — сказал он ей в волосы.

— Ненавижу, что это всего на несколько часов, — она прижалась щекой к его груди и вдохнула его запах. От него всегда пахло мылом, лосьоном после бритья и нотками металла, который, казалось, был на его коже даже в перерывах между патрулированиями.

— Я проведу с тобой несколько часов в среду вечером, как только представится возможность, — тихо пообещал он.

Его сердцебиение было сильным и ровным, пока они покачивались в такт ритму. В последнее время только здесь она чувствовала себя в безопасности и была уверена во всем. Ничто в этом мире не могло сравниться с ощущением его объятий.

— Я бы хотела остаться здесь, вот так, — тихо сказала она, делая круговые движения пальцами по его плечу.

— Мы можем, — его ладонь легла на ее поясницу, не заходя на более южную территорию, в отличие от многих других солдат, окружавших их со своими партнершами.