Чтение онлайн

Образования у неё не было, работа, хуже не придумаешь — мыла полы в подъездах. Но на поесть и бутылку хватало. Квартирка досталась от бабушки, маленькая хрущёвка на окраине города, две комнатки и кухонька. Ремонт там со времён бабушки никто не делал.

А Алёна ходила в обычную школу, ближайшую к дому. Друзей было мало. А вот поиздеваться над девчонкой в обносках, желающих было много. Её часто задирали, и она быстро усвоила — или ты, или тебя. Силы духа ей не занимать. Единственный урок, который девочке не давался совсем — это подчинение.

Вот и после того, как Алёна убежала за лучшей жизнью, попала в «плохую» (хотя скорее отвратительно-ужасную) компанию и подсела на таблетки, она стремилась вырваться. После первых же дней в плену твёрдо решила слезть с наркотиков. Пару раз срывалась, но уже несколько месяцев абсолютно чиста.

А до сегодняшнего дня она была уверена, что найдёт способ сбежать. Несмотря на юный возраст, девочка была умна и быстро соображала. Жизнь научила выкручиваться. Она выстроила план, чтобы добиться расположения хозяина. Для начала решила поумерить свой пылкий характер и показать, что умеет подчиняться. Когда ночь с Олегом только началась, Алёна подумала, что это шанс.

После столь нежных ласк и настоящих оргазмов она вполне смогла бы имитировать похожее состояние с другими клиентами. Глядишь, они бы оценили. Босс остался бы доволен, и, для начала, развязал бы. А там уже с опытом разобралась бы, как поменять категорию клиентов и свою спальню.

Иногда её выпускали в общие комнаты, и она виделась с другими девочками. На ком-то не было и царапинки, ходили они в красивых хоть и откровенных, платьях, но главное, они поднимались по лестнице, куда Алёне было запрещено даже смотреть.

Она познакомилась с одной девушкой — Лерой, та раньше жила в её комнате. А теперь нос задирала, поговаривали, её даже в клубы возят и в гостиницы дорогие для встреч с клиентами.

Вот оттуда-то и улизнуть можно. Если найдут, конечно, зверски расправятся в назидание другим, но это шанс. Призрачный, но всё-таки возможность вырваться на волю.

Алёна постепенно начала приходить в себя. Слёзы кончились. Да и что плакать. Она ничего в этой ситуации сделать не могла. Если вывезут на мусорку живой или хотя бы полуживой, возможно, она сможет выкарабкаться или сбежать. Но это вряд ли. Не идиоты же они, бросать её там живую.

Дверь заскрипела, и девушка вжалась в матрас, вновь ощущая, как холодные пальцы ужаса сковывают горло, не давая полноценно дышать. Она зажмурилась. Но вместо побоев или криков ощутила, что верёвки упали с рук. Открыть глаза не решилась.

— Приведи себя в порядок, — бросил тот же охранник, что всегда стоял у двери, его легко узнать по голосу. Что-то зашуршало. — Шеф хочет видеть тебя.

Глава 8

«Хозяин»

Алёна приоткрыла глаза. Мужчина уже вышел. Рядом стоял пакет с очередной порцией средств личной гигиены. Там даже косметика была, будто она умеет ей пользоваться.

Она встала и пошла в душ. Расчесалась и высушила волосы. Краситься не стала, всё равно не знает, как правильно. Надела трусы и мокрую майку, другой одежды у неё всё равно не дало. Нацепила дешёвые резиновые тапочки и постучала в дверь.

Бугай сразу открыл, и она послушно, опустив голову и стараясь не смотреть на другие спальни, пошла за ним. Он отвёл её в самую дальнюю комнату. Здесь не было кровати, только диван, рабочий стол и пара стеллажей, на которых стояли коробочки с именами. Там было и её имя.

На столе стоял допотопный компьютер. На полу — ободранный ковёр. Алёна прошла внутрь.

— Сядь на диван, — приказал рослый мужчина лет сорока с гнусавым высоким голосом.

На его лице была целая россыпь рытвин от юношеских прыщей. Он всем видом отталкивал. Это и есть её хозяин.

Алёна видела его пару раз, и каждый раз тошнотворный комок подкатывал к горлу. Дебильная одежда: какая-то пёстрая рубашка с коротким рукавом, сине-зелёные расплывшиеся наколки непонятной тематики, поношенные брюки.

Он как нельзя лучше соответствовал этому месту. Такой же убогий и мерзкий внутри, как и снаружи.

Девочки говорят, что он любит «пробовать» новеньких. Но её отдали какому-то клиенту. Как выяснилось, девственницы стоят дорого. Правда, с учётом того, что она сидела на таблетках и была в полубессознательном состоянии, то всё, что она запомнила с «особенного момента» — это неприятное жжение, саднящую боль после, смех и противную горбинку на его носу.

Ей не дали передышки. Следом за тем, который был первым, зашёл ещё один любитель потуже. Девушке даже помыться не дали. Она продолжила лежать в своей крови, которой, кстати, было немало.

Хотя дело тут скорее в грубости и внутренних повреждениях от полного отсутствия возбуждения и смазки, даже искусственной. Его она тоже не запомнила. К любви потуже прилагалась любовь погрубее. Он врезал ей по лицу, и она отключилась.

К слову, если первый потом приходил ещё раз, то второго она никогда больше не видела. Девочки рассказали, что запрещено бить их по лицу. Куда угодно, но не по лицу. Уж чем обусловлено это правило, неясно.

Может, чтобы клиенту не было мерзко смотреть на жёлто-зелёное опухшее месиво с кровоподтёками. А ещё запрещалось использовать какие-либо предметы для насилия.

Для этого были специальные девочки, которые живут в другой части здания. Там и клетки, и качели, и хлысты, и даже колодки для особо повёрнутых.

— Что встала, корова?! — рявкнул мужчина и грозно посмотрел своими поросячьими глазками.

— Простите, — Алёна осторожно села на край дивана.

— Тебе отдали пакет? — мимоходом спросил мужчина и умостился в своё офисное кресло, сложив ноги на стол, и прикурил сигарету.

— Да… — изучая ковёр, ответила она.

— Почему не накрасилась? — он увлечённо рассматривал свою зажигалку.

— Не умею.

Комнату наполнил ржач, высокий такой, гадкий, под стать его обладателю. Алёна глянула на босса исподлобья.

— Думал, вы сучки, с рождения морды красить умеете.

— Я нет, — глухо ответила, возвращаясь к рисунку на затоптанном ковре.

— Поговори с кем-нибудь из девочек, пусть научат.

— Хорошо, — она старалась выглядеть максимально подчинённой и вежливой.

Такие его совсем не интересуют, он любит, когда девушка орёт и вырывается, а на тихих у него не встаёт. Так что при нём она всегда вела себя, как забитая овечка.