Чтение онлайн

Крис покачал головой.

– Пережить потерю, а потом узнать, что у человека, которого ты вроде бы знал, были такие секреты… Это нелегко. – Он посмотрел на Джеймса, который, желая быть единственным хозяином замка, стоял над ним, расставив ноги. – Наверно, до конца другого человека никогда не узнаешь. Никогда бы не подумал, что Элизабет может изменять мужу.

– Только не надо делать слишком поспешных выводов. Я это к тому, что семья была для нее всем. И она все для них делала.

По берегу, у самой воды, там, где дети строили замки, прошли две женщины в бикини. Когда песок от лопатки Джеймса попал им под ноги, обе отпрянули, манерно, словно их обожгло, поднимая ноги. Длинные, роскошные волосы у обеих были тщательно расчесаны и уложены, груди под топами бикини подпрыгивали, как буйки на воде.

Крис проводил их долгим взглядом и, только заметив, что Кейт смотрит на него, отвернулся к детям и песочным замкам.

– Если Элизабет была образцовой матерью, это еще не значит, что она не могла завести роман на стороне. Но если это так, ты собираешься рассказать Дейву? Или отдашь дневники? Или что?

Кейт посмотрела на удаляющихся женщин.

«Справедливая и чуткая».

– Мне еще нужно разобраться и решить, как будет правильно. Я не знаю, что лучше – передать Дейву доказательства или оставить все как есть, и пусть изводит себя подозрениями и сомнениями. И то и другое жестоко. Думаю, все зависит от того, пойдет ли правда ему на пользу или только причинит боль.

Крис нахмурился.

– А ты не слишком много берешь на себя, когда решаешь, с какой правдой он может справиться, а с какой – не может?

– Я ничего не «решаю». Я просто не знаю, насколько многим стоит поделиться. Дейв и дети помнят Элизабет по-своему, и эту память так легко испачкать. Этого она бы точно не хотела.

– Ну, может, ей следовало подумать об этом раньше, прежде чем заводить шашни и писать об этом в дневнике. Разве Дейв не вправе знать, что его жизнь была притворством?

– Притворством? Перестань. Супруги всегда утаивают друг от друга какие-то мелочи. Что думают, что делают. Или вредные привычки. – Она постаралась произнести это так, чтобы не выделить два последних слова, глядя не на мужа, а на воду. – Но даже если и были секреты, у нее все равно остается право на личную жизнь. И пожелания остаются в силе, даже если человек умер. – Кейт откинулась на спинку стула. «И с чего это я так разволновалась?»

Крис повернулся к ней, но его глаза оставались за темными стеклами очков.

– Но Дейв жив, и с его чувствами тоже нужно считаться. – Он потянулся за бутылкой и, увидев, что она пустая, бросил на песок. – Не обижайся, но, по-моему, ты приняла это все слишком близко к сердцу, вообразила себя ее защитницей.

Кейт подалась вперед и уже открыла рот, но ее остановили долетевшие со стороны песочного замка крики. Шестеро детей, включая Пайпер, прорвались за стены крепости и прыгали, руша остатки башен и укреплений и вопя от восторга. Джеймс стоял в стороне, с трудом сдерживая слезы.

– Перестаньте! Перестаньте! – кричал он. – Здесь я король! Это мой замок! Не трогайте!

Но было поздно, и от стен уже ничего не осталось.

Третья неделя отпуска планировалась как островок свободы – предполагалось, что дети будут посещать лагерь. Кейт рассчитывала, пользуясь тем, что дети будут пристроены, спуститься по реке на каяке и сходить на экскурсию, организаторы которой обещали наблюдение за птицами в естественных условиях. Но каждое утро, после того, как дети уезжали, а Крис садился за работу, больше всего на свете ей хотелось делать две вещи. Прежде всего, поплавать в океане, заново открыть для себя мягкую текучесть движения, приходившую, бывало, так легко и естественно. А потом, натянув поверх купальника хлопчатобумажное платье на бретельках, пойти в кафе и почитать.

В Нью-Йорке Элизабет нашла для себя кучу дел. Вступила в союз графиков-дизайнеров, записалась в клуб любителей бега. Город вновь очаровал ее.

«Мое субботнее утро: пробежка в парке, потом взять бейгл с лососем у диковатого парня в местной кулинарии и посидеть у фонтана, где устраивают свои дерби скейтбордисты. Они устанавливают бум-боксы, громадные колонки и стойки, и люди там собираются самые разные – дети, кроссдрессеры, чудаковатые старички. Сумасшедшее место, и мне безумно там нравится. Им нет дела до того, кто как выглядит, но все улыбаются, катаются и ведут себя совершенно естественно».

Элизабет со многими встречалась, зачастую со случайными людьми из спортзала или бара. Одно такое знакомство закончилось не очень хорошо, парень из спортзала, на первый взгляд вполне положительный, перешел к угрозам, и она дала себе зарок – не путаться больше с незнакомцами.

«Новые правила, система «Два пункта»: иметь дело только с теми, о ком есть два отзыва, за кого могут поручиться двое. Снова в седло, Угрюмка. Но отныне – только два пункта и никаких исключений».

Кейт положила дневник на стол и оглядела внутренний дворик кафе. Учась в кулинарной школе, она обзавелась широким кругом знакомых и коллег в Нью-Йорке. У нее не было опыта свиданий с совершенно незнакомыми людьми, за которых никто не мог поручиться. Исключением стал Крис. Но в нем с самого начала ощущалась серьезность, основательность, уверенность и надежность. Он был учтив, с ним она чувствовала себя комфортно – и в компании, и наедине. Большим риском было бы не дать ему номер телефона. Но Кейт подстраховывала сетка безопасности – подруги по комнате, всегда знавшие, где она и с кем. Элизабет жила одна. Встречаться с незнакомцем в Нью-Йорке – дело рискованное.

Приехав в Манхэттен, Кейт как будто открыла для себя секрет, заговор Западного побережья: оказывается, лучшее место на земле – не Калифорния, а Нью-Йорк. Люди здесь перемещались с той же, что и она, скоростью, у них было то же, что и у нее, чувство юмора. Здесь перед каждым открывались невероятные возможности, здесь каждый мог найти занятие по душе. Кейт не замечала ни шума, ни грязи. Она стала таким патриотом города, что родные и друзья в Пало-Альто только закатывали глаза, слушая ее. Тогда же Кейт вынесла для себя урок: люди, живущие за пределами Нью-Йорка, не питают теплых чувств к его обитателям, для которых именно «Большое Яблоко» – центр всего и вся. Разумеется, сами ньюйоркцы свой город так не называли. Позднее, уже записавшись в плей-группу, она узнала, что лишь немногие женщины приезжают сюда, если только это не какая-то их годовщина или они вывозят детишек в Радио-Сити. Рассказывать о городе с точки зрения инсайдера, расхваливать его рестораны так, словно их пригород – жалкая деревушка, – то же самое, как если бы приехавший на родину экспат расписывал неоспоримые преимущества Европы.

Кейт еще раз посмотрела дату перед последней дневниковой записью. 12 июня 1989-го. Сама она к тому времени уже год как закончила кулинарную школу и жила в Верхнем Вест-Сайде, но еще не познакомилась с Крисом. Как жаль, что они с Элизабет не встретились тогда. Кейт и сама удивилась, поймав себя на этой мысли. Ей и в голову не приходило, что она могла бы делить те давние дни – немного сумасшедшие, беззаботные и бездетные – с Элизабет.

До окончания лагеря оставалось чуть больше часа. Кейт вернулась в кафе за булочкой и еще одним кофе.